Вероника

Она без меня не может.

— Какая ты, Ника! — возмутилась сестра. — Тетя Элла должна научиться справляться без тебя, А потом — здесь твой брат. Он-то не собирается уезжать?

— А как же папа без меня? Знаешь, как ему трудно!

— Но ты ведь будешь приезжать на каникулы!

Инга вскочила и встала посреди комнаты, обернутая в простыню.

— Ты только представь: мы будем вместе с тобой ходить в театры, гулять. Я тебе Москву покажу. Дядя Гена покатает нас ночью на машине. Ты не видела ночную Москву! Она вся в огнях, переливается, сверкает!

Не то что ваш Рудник…

Инга так вдохновенно рассказывала о Москве, что Ника слушала ее, открыв рот. Она уже мысленно была там, вместе с Ингой и тетей Оксаной. Вместе с Колей…

— Хорошо бы… — мечтательно проговорила Ника, когда вдохновение сестры иссякло.

— Так и будет! Только ты должна быть понастойчивей. Я и с мамой поговорю, она уговорит твоих, вот увидишь.

— Мама может не послушать тетю Оксану.

Инга прыгнула на диван.

— Нет, Ника! Я не понимаю! Будь я на твоем месте — никому не позволила бы решать за себя. В конце концов, ты всю свою жизнь безвылазно провела рядом с матерью. Фактически тебя лишили детства!

Инга рассуждала так здраво и так по-взрослому, что Ника не знала, что возразить на ее разумные доводы. Тем более, что Инга только поверхностно знала Никину жизнь. Лишь то, что сама видела и замечала. Остальное Ника никогда никому не рассказывала. Тем более Инге. Мать, ослепнув, вольно или невольно потащила дочь за собой в тот мир, куда никого не приглашают, не то что детей. Но Ника была — поводырь. Она водила мать к подругам, на прием к врачу и еще — примерно два раза в месяц — к сапожнику. Мать берет старые туфли, и они едут. Ника хорошо помнит эти поездки, потому что обычно ей приходится сидеть на грязной кухне, где шныряют тараканы, и дожидаться мать. Ожидание томительно и неприятно. Мать никогда не бывает у сапожника меньше часа. А однажды они не поехали к нему домой, а вышли раньше, на повороте. С одной стороны — дорога, дома, больница, с другой — лесопосадка. Густо посаженные короткие сосенки.

— Иди по тропинке, — приказывает мать.

Ника послушно топает по усеянной хвоей тропке и ведет за руку мать. Еще издали она заметила дядю Сашу, сапожника. Он сидит на кочке и курит. Увидев их с матерью, поднимается. Ника не задает вопросов, но вопросы изнутри распирают ее. Зачем они пришли сюда? Почему мать вспыхивает и заливается румянцем, когда сапожник здоровается с ними и берет ее за руку? Почему мать не торопится отдать туфли и уйти?

— Иди погуляй! — бросает Элла дочери и выдергивает свою руку из ее ладошки.

Ника в недоумении стоит на месте. Где же ей тут гулять? В посадке неинтересно, на дорогу нельзя. Элла с сапожником углубляются в лес. Отстав немного, Ника бредет следом за матерью.