Вероника

Ромка долго возился у камина с хмурым сосредоточенным лицом. Наконец догадался оторвать от поленьев куски бересты и подсунуть их снизу. Пламя занялось.

Но в общем настроении уже что-то рассыпалось.

Инга не могла понять, что именно. Первоначальный настрой, что ли?

Они смотрели на пламя и не знали, что делать дольше. Дома холодно, нагреется не скоро, а ноги уже замерзли, хоть чечетку выбивай.

— Давай выпьем, что ли, согреемся. — Ромка взял сумку и потащил ее на кухню. С полдороги вернулся. — Вообще-то там холодно, давай здесь. — Он доставал и протягивал Инге бутерброды, термос с горячим чаем, яблоки. Она не знала, что со всем этим делать, и потому складывала себе на колени. Огонь согревал ноги, а спина мерзла. Роман налил водки в крышку от термоса.

— Я водку не пью, — поспешно вставила Инга, едва представив, как холодная и противная жидкость обожжет внутренности. От этой мысли ей стало еще холоднее.

— Тогда выпей чаю с коньяком.

Ромка залпом выпил свою водку, в освободившуюся крышку плеснул коньяк и залил его чаем. Инга с сомнением приняла из его рук горячую пластмассовую крышку.

Спасительный напиток вскоре сделал свое дело:

Инга наконец стала чувствовать свои заледеневшие ноги, тепло достигло кончиков пальцев и потекло в обратном направлении — к груди, к рукам, в ладони.

Лицу тоже стало тепло. Роман сбросил дубленку, Инга последовала его примеру. Ей хотелось вернуть свое авантюрное настроение.

— У вас тут довольно мило, — прощебетала она, сползая с кресла-качалки. Взгляд у Ромки сделался влажновато-мутным.

Словно не замечая его пристального внимания, Инга двигалась по комнате, разматывая шарф, поправляя плед на диване. Плюхнулась на диван, капризно вытянула ножку в новом мягком австрийском сапожке.

— Помоги мне.

Ромка, не поднимаясь с пола, подвинулся к ней.

Почти подполз. Усевшись на полу напротив ее ног, осторожно расстегнул молнию на сапоге и освободил ногу. Инга вытянула вторую. Второй сапог он снимал медленнее. Инга с интересом наблюдала за манипуляциями своего кавалера. Она чувствовала свою власть: чуть пошевели она сейчас пальцами ноги — и его руки задрожат и станут влажными. Инга из озорства проделала это небольшое невинное движение. Вынув ногу из сапога, Ромка обхватил ее руками, и, действительно ставшие влажными, его ладони тяжело поползли в направлении колена. Пальцы изучили коленную вмятину и двинулись дальше. Но Инга вынырнула из его рук и отползла в угол дивана. Ромка, отложив сапог, двинулся следом."

"— Здесь мало места, — прищурившись, изрекла она и ускользнула из его объятий.

Ромка послушно поднялся и попытался разобрать диван. Но тот, то ли от старости, то ли его давно не разбирали, раскладываться не хотел.