Восемь жизней

Карту, полученную взамен на пятьсот Андрюхиных евро, нес Илья, хотя сверяться с ней не было необходимости — маршрут был знаком. Они прошли вверх почти километр, так и не найдя следов путешествия маленького Пети.

— Вот он, «меченый куст», осмотрим еще раз! — скомандовал Комбат.

Все трое сверились с картой и согласились, что это то самое место. Ничего примечательного возле акации не нашлось: ни забытой игрушки, ни потерянного носового платка."

"— Ребенок мог оставить рюкзак и пойти дальше без него. Или просто отложить ношу, чтобы сходить в туалет, поиграть, за бабочками погоняться, — вслух рассуждал Подберезский, на корточках обшаривая каменистую поверхность.

Комбат и Ломейко делали то же самое. В прошлый раз нашелся вполне узнаваемый огрызок яблока, сейчас — виноградная веточка с двумя подвяленными ягодами. Кто их оставил — Петя, местное чудовище или вымогатель сумм в пятьсот евро?

Борис тщательно осматривал камни и растения, зная, что достаточно найти хоть одну зацепку — и сразу последует несколько подсказок и находок. Так бывает всегда, и так случилось сейчас. Метрах в семистах вверх от «точки отсчета» он нашел-таки первые вещественные доказательства.

Это были небольшие бурые брызги, заметные профессионалу, воевавшему в горах и видевшему следы ранений на гальке и булыжниках: ржавые, темно-коричневые камни, на которых взгляд гуляющего туриста не стал бы задерживаться, сочтя, что это естественная расцветка. Но только не взгляд боевого командира, сотни раз видевшего, как густо-красные медленные змейки сползают из расколотых затылков, разорванных спин, рук и животов на желто-бурый грунт, оставляя на нем темные отметины.

— Нашел, — негромко сказал он и выпрямился.

 — Плохая находка.

Друзья подошли ближе и поняли все без объяснений. Темные куски горной породы, которые Борис Иванович держал в руке, говорили о многом. Каждому из мужчин хотелось, чтобы засохшая кровь не имела отношения к маленькому Пете, а была, например, связана с гибелью животного. Но брызги, остатки которых виднелись на многих камнях у куста, наталкивали на мысль, что здесь стреляли. Товарищи вручную пересыпали небогатую почву и сухую листву вокруг куста, но не нашли ни пули, ни гильзы. Они поднялись выше, и им стали часто попадаться клочья собачьей шерсти на колючих ветках и иссушенные солнцем отходы, исторгнутые песьим кишечником.

— Сюда, похоже, целая стая наведывается. И охота им в такую высь тащиться, когда в городе полно помоек? — досадливо кривился Подберезский.

— С началом сезона на бездомных собак начинается охота. Официально — их отлавливают и стерилизуют, а реально — как получится, бывает, и отстреливают. Лишь бы отдыхающих не беспокоили. Вот они с приходом тепла из людных мест в безлюдные и мигрируют.