Восемь жизней

Дайте пару часов на сборы: мы люди обычные, не можем бросить на произвол судьбы даже небогатые пожитки.

Апанасенков ужасно не хотел скандала, тем более — связанного с именем Волошко. Он понимал, что, если отпустит этих двоих и придержит Илью до выяснения обстоятельств, в горном домишке не останется ничего криминального. Патронесса детских приютов, правда, перестанет организовывать нелепые охотничьи туры на неизученных горных чудовищ. Из секретного доклада лейтенанта Ломейко руководство города уже знало, что и цех по пошиву чудовищ, и сами портные найдены. Похоже, и вдохновительница проекта — тоже.

Черт с ними. Не успели развернуться с размахом — и то хорошо. Пусть убираются восвояси. Знай господин Апанасенков о Надиной голове в стеклянной емкости, о том, что трофеем Ломейко стал не только брошенный в домике недошитый зверь, но и готовящийся к операции мальчик, он бы, возможно, не согласился с доводами Мариночки Левко. Но он, к сожалению, не знал. Даже не подозревал о полете мысли госпожи Волошко, о любовных причудах ее супруга, о мужественных людях, взявшихся спасти Алену и Петю… Поэтому, переглянувшись с Иваном, кивнул. Одна машина, сняв мигалку, повезла Кирилла и Марину в горы. Другая, не снимая мигалки, помчала господ Волошко на дачу к Виктору. Договорились, что через три часа те же автомобили доставят пострадавших от рук неизвестных злоумышленников Свету, Кирилла и Марину на посадочную полосу частного сочинского аэродрома.

Илья Ломейко в это время строчил рапорт, сидя в служебном кабинете своего непосредственного начальника. Официально он считался задержанным по подозрению в похищении, но местечковое братство и безупречная репутация лейтенанта не позволили ребятам отправить коллегу в камеру.

Никто не сомневался, что подобное обвинение — нелепость. Ломейко яростно стучал двумя пальцами по кнопкам-клавишам, приводя в качестве доводов личные наблюдения, статьи из газет. Получалось пресно, но упоминать о московских гостях он не хотел. Достаточно того, что его руководство было в курсе в общих чертах, а в качестве «щита» фигурировало имя московского полковника ГРУ Леонида Бахрушина.

Глава 27

Борис Рублев сидел на краю кровати и с нежностью смотрел на спящих.

Петька, обеими руками обхватив маму за шею, шумно сопел — все-таки успел подхватить насморк. Алена спала тихо, дыхание было ровным, но лицо то и дело меняло выражение от плачущего, растерянного до испуганно-удивленного.

Вошел Андрей. Он выглядел озабоченным. Только что с Мухиным связался начальник охраны «Катерины Альпик» и уведомил об «усилении». Велено строжайше пресекать проникновение незнакомцев на территорию поселка, сообщать о любых гостях. Фиксировать всех въезжающих — выезжающих.