Восемь жизней

Новым был сильный запах отдушки, струящийся от постельного белья, поверх которого она сейчас лежала. И совсем странными были чувства неясного страха и большой потери. С каждой секундой страх усиливался, к нему стали примешиваться необъяснимая тревога и тоска, тягучая, темная. И вдруг — яркая, болезненная вспышка: Петя! Его здесь нет! Его уже давно нет рядом! Она не знает, где он! Попытка сесть, широко открыть глаза — и новый провал, словно в колодец полетела.

На самом деле приблизительно половина пациентов, обезболенных анестетиками поколения девяностых, проходят при выходе из наркоза стадию бреда и галлюцинаций весьма мрачного свойства.

Некоторые переживают раздвоение личности. В очень редких случаях бывают приступы выраженной агрессии и настоящего буйства. То есть то, что испытывала Алена Игоревна, было далеко не худшим вариантом нормы. Но она этого не знала. Как не знала и не зафиксировала ни зрением, ни слухом, кто и зачем привез ее в совершенно незнакомое место.

Второе «возвращение», «подъем из колодца», было гораздо короче и определеннее. Длинный пустотелый бетонный столб, холодный и скользкий.

Но, если поднять, запрокинуть невесомую голову-шар, станут видны небо и солнце. Сначала очень далеко, потом ближе и ближе, даже чувствуются горячие лучи на коже. И вот она покидает колодец и ложится рядом с ним. Только куда? На лужайку, на живые ромашки? Ладонь шарит по шелковистым лепесткам и твердым желтым серединкам, но они не различаются на ощупь. Алена пристально вглядывается, принюхивается — опять резкий запах стирального порошка, а цветы плоские. Это просто рисунок на пододеяльнике. Слава богу, она под крышей, вот окно — слышен шум города. Какого? Она в Москве? А Петя где? Где ее сын? Вторая попытка сесть почти удается. По крайней мере, она оперлась на предплечье, ощутила его жесткость. Подняла вторую руку, провела ею по волосам. Собралась с духом, оттолкнулась, опустила ноги на пол, зафиксировала взгляд на сапогах. Пусть они будут мысленным якорем, удерживающим ее в равновесии. Теперь упереться ладонями и встать. Чтобы идти. За Петей… В голове закружилось, перед глазами замелькали большие мухи. Или это снежинки, враз прилипшие ко лбу? Как их много, таких тяжелых! Как быстро они тают и ручьями стекают по всему телу!

Со стороны казалось, что очень пьяная дамочка пытается сделать несколько неуверенных шагов, но ей, конечно же, это не удается.

К счастью, падает она на кровать и снова проваливается в дремоту, липкую, полную ужаса.

Макс с любопытством наблюдал за пленницей из-за кухонной двери — специально приоткрыл. «Цирк» длился уже почти час, но его предупредили, что именно так и будет. Быстро женщина не проснется, только с третьей или даже четвертой попытки.