Восемь жизней

Кроме них, в кафетерии было немало народу, но бармен понятливо кивнул и понимающе улыбнулся.

— Я просто очарован, — добровольный помощник Комбата решил начать издалека. — Вы абсолютно в моем вкусе…

Это было неправдой — девочка внушала опасение слишком зеленой юностью. Ему были по душе не столь хрупкие и субтильные создания. Эта в прошлом году в школе, наверно, училась. Хотя нет, в позапрошлом — еще год на медицинское училище.

Прибыл разогретый в микроволновке аппетитный сэндвич. Вслед за ним кипяток в толстостенной чашке и чайный пакетик с ярлычком. Марина Семеновна выразительно взглянула на часики и принялась есть.

Она пока не произнесла ни слова — только с обожанием смотрела на взрослого, уверенного в себе красавца, у которого зубы, кажется, не болят. Словно читая ее мысли, богатырь продолжил:

— Мне господин Зернов не для себя нужен — тетка просила поговорить. Что-то он ей вылечил в прошлом году, так она в этом все никак не забудет. Схалтурил, короче. Мне жаль ее — каждый день, бедняжка, твоего босса вспоминает. Вот и решил разведать — не возьмется ли исправить свой брак?

— Врете. На ходу выдумали.

Если кто плохо у нас обслужился — в другое место идет. Зубы ведь не трикотажная кофточка. Это ее пять раз можно одними и теми же руками перевязывать, и результат не пострадает. У нас — один раз плохо полечили, во второй раз не рискуют. Нового специалиста ищут, понадежней. А к Зернову вообще по второму разу никто не ходил — злой он и жадный. Он в отпуске с Нового года, полтора месяца, если с рождественскими каникулами. И выходить не собирается. Семушкина аж прыгает от радости — второй месяц подкалымливать будет. В две смены сверлит и лепит. Глаза не смотрят, руки не держат, но другим подработать не дает. Внуку строиться помогает, деньги копит…

— У докторов такие длинные отпуска? — Андрей не хотел сразу прояснять истинную причину визита в поликлинику, придумывал, как удержаться «в рамках темы».

Девушка подсказала сама.

— Вы мне тоже сразу понравились, еще когда с Эллочкой, санитаркой, перебраниваться не стали. Она, между прочим, не со зла на вас нападала — кокетничает так с эффектными больными. Признайтесь, Андрей… — тут юная собеседница ловко, как в шпаргалку, глянула в визитку, но, не найдя там отчества, вопрошающе взмахнула ресницами…

— Можно просто по имени, — опешил от неожиданности Подберезский.

— Отлично. И, надеюсь, «на ты»? Я сразу заметила, каким взглядом ты меня проводил, когда вошел в отделение.

Если честно, он вообще не видел, чтобы Марина была в коридоре, но сейчас признаваться в этом не хотелось. Подсознательно, наверно, проводил взглядом красивую девочку. Однако, молодежь! С места в карьер, даже ему в диковинку. А с виду — робкая тихоня, отличница.