Взаимность на счастье

– Ну, если меня примут в команду, – с напускной надеждой в голосе, сказала улыбающаяся Вика, – Я буду просто счастлива.

– Считай, ты принята, – раздался растерянный голос Оли, зашедшей на кухню, – Как ты догадалась?

На стол легли два теста с парами ярких полосок, почти не отличающихся от цвета Олиных щек. Я ахнула, и приложив ладони к лицу, подскочила с места. Обняла подругу, и она, уже не сдерживаясь заплакала и засмеялась одновременно.

– Оля-я! – вопила я, стискивая ее за плечи, – Я так рада! Чего ты плачешь то? Успокойся, тебе нельзя волноваться.

– Мне пора, – наблюдая за нами с улыбкой, окликнула Вика, – Спасибо за обед.

– Куда ты? – опомнилась Оля, вытирая слезы, – Надо отметить же."

"– Мне на работу вернуться надо, – посмотрев на часы, виновато отозвалась Вика, – Но, если вы не против, я к вам еще в гости приеду.

– Приезжай хоть каждый день, – кинулась к ней Оля, готовая сейчас обнимать, наверное, кого угодно.

Проводив растроганную Вику, мы с Олей вернулись на кухню. На эмоциях затискала и зачмокала сына, но долго с нами он сидеть не захотел, убежав в свою комнату играть.

Вкратце рассказала Оле о моей сегодняшней встрече, немного умолчав о неприятных деталях, так как побоялась, что она будет волноваться еще больше.

– А ты говорила, что это невозможно, – по-доброму поддела находящуюся в эйфории подругу.

– До сих пор не верю, – улыбнулась Оля, наглаживая плоский животик, – Малыш, я тебя так жду.

– Надо сказать Грише, – осторожно намекнула я, – Может тогда у вас все наладится.

– Ну вот еще, – нахмурилась Оля, – Скажет, что нагуляла. И мою измену… сам придумал, сам поверил, сам обиделся…

– Оля-я, – протянула я, перебив подругу.

– И меня обидел, – закончила она уже жестким тоном и сдвинула брови на переносице, – Его нет уже больше месяца, а бегать я за ним больше не буду. И доказывать ничего не буду.

– А если он сам…

– Нет, – отрезала подруга, – Ты же говорила, что мне нельзя волноваться. Вот и не нервируй меня…

Глава 14

Павел

Кто бы знал, скольких усилий мне стоило, не придушить этого щенка прямо там. Кровь закипела, вернее почти выкипела, заменив нутро горячей лавой эмоций, которые я старательно пытался сдерживать, и то, только из-за присутствия Софии.

Ей и так с лихвой хватило эмоций и новостей, а наша драка стала бы последней каплей ее, и так расшатанной выдержки.

Слушал и ужасался от того, сколько ей пришлось пережить, а ведь она никому ничего плохого не сделала. Поразился, как можно было сохранить веру в людей и добрый нрав, пройдя через все, что выпало на ее долю.

Не понятно, что там с теткой, но хотя бы стало спокойней от мысли, что Кирилл – тюфяк обыкновенный, и сам бы на такой трешь никогда не решился.