Женаты против воли

Слова древней клятвы, алая лента, связавшая наши запястья, и тяжелый кубок со священным вином, которое мы пригубили по очереди.

Всю церемонию я не смотрела на Коннора, боясь, что это собьет меня, лишит сил и не позволит совершить задуманное.

— Согласен ли ты, Коннор Хоторн, взять в жены Лирин Монрей, чтобы любить, беречь и защищать ее?

А вот и оно.

Я задержала дыхание и закрыла глаза, наслаждаясь последними мгновениями покоя.

— Да, — громко, четко и уверенно произнес мой муж.

— А вы, Лирин Монрей, берете ли в мужья Коннора Хоторна, чтобы любить, почитать и уважать его отныне и вовек?

«ПРОСТИ МЕНЯ!»

Я медленно повернулась к Хоторну, после чего громко и четко произнесла:

— Нет!

Глава 25

— Нет!

Это было невыносимо тяжело и больно.

Смотреть в темные глаза любимого (давно пора в этом признаться хотя бы самой себе) мужчины и отказываться от него, от будущего, которое могло у нас быть. Видеть, как счастье медленно угасает уступая место растерянности, непониманию, потрясению и решимости.

Коннор не собирался просто так меня отпускать. Я отчетливо видела это в его глазах.

Битва только началась.

«Да помогут мне Боги!»

Тишина.

Мне кажется, в этот момент все задержали дыхание и мало кто верил в то, что я натворила. Я и сама с трудом в это верила.

— Прошу прощения, — залепетал священник, вымученно улыбаясь и выпучив круглые глаза. — Мне послышалось…

— Не послышалось, — перебила его я и, набрав в грудь воздуха, снова произнесла: — Нет. Я не согласна!

Как же много мне хотелось сказать Хоторну, извиниться, объяснить, но нельзя. Пусть лучше так, резко и болезненно, чтобы у него не оставалось надежды на то, что я передумаю и есть какой-то шанс.

— Рин, — прорычал муж, хватая меня за руку.

— Ничего. Я не люблю тебя.

— Лжешь, — прошипел он. — Мы оба знаем, что ты лжешь.

— Я не люблю тебя. Ты принял желаемое за действительное. Меня заставили. Против воли. Думала, что смогу, но нет. Это выше моих сил, — произнесла я в абсолютной тишине.

Задержав дыхание, приготовилась, чтобы нанести новый удар, самый главный. Самый болезненный.

— Ты Темный… мне неприятна… противна сама мысль быть рядом с тобой.

Мужчина дернулся так резко, что ленточка, связывающая нас, болезненно натянулась и лопнула.

«Сказала, смогла…»

Только радоваться не получалось. Хоть срывайся с места и беги сейчас в озере топиться, так больно и тошно.

— Лирин!

А это глава.

Взбежал по ступенькам и схватил меня за руку, притягивая к себе.

— Прошу прощения, уважаемые гости и члены семьи, это нервное. Позвольте, я поговорю с воспитанницей наедине. Всего пару минут, — быстро произнес он.

И, не дождавшись ответа, потащил меня прочь, в небольшую комнатку, которая располагалась за алтарем. Останавливать его никто не собирался.

Тишина.