Злые клятвы

А потом…

— Я бы вышла за тебя замуж, — едва успеваю я выдохнуть эти слова, мое сердце тяжело от тяжести этой правды.

Кензо торжественно кивает головой.

Слезы и икота сотрясают тело моего отца, когда он пытается выдавить свое признание.

— Ты должна понять, Эвелин, мы с твоей матерью никогда не хотели детей. В тот день она была пьяна, потому что только что узнала, что беременна. После многих лет, когда ей говорили, что она никогда не сможет иметь ребенка… это было для нее слишком.

Я чувствую, как мое сердце бьется в груди, пока пытаюсь переварить его слова.

— Это не оправдание, — говорю я с горечью.

Он кивает, на его лице читается стыд.

— Ты права. Это не так. Твоя мать думала, что если она будет пить достаточно, то, возможно, у нее случится выкидыш. Мысль о рождении ребенка вызывала у нее отвращение.

Его слова пронзили меня, как нож, каждое причиняя больше боли, чем предыдущее.

— Во многих отношениях, я думаю, она возмущалась, что ей пришлось воспитывать тебя, — продолжает он тяжелым от сожаления голосом. — Отец Кензо внимательно следил за нами, следя за тем, чтобы твоя мать никоим образом не причинила тебе вреда. А потом мы узнали… ты была не единственной.

Не единственной?

— Ты родилась близнецом, Эвелин, — говорит он, и внезапно все обретает смысл. — Я был так удивлен, когда доктор вывел вас обоих закутанными в розовые одеяла. Мы отвезли тебя домой, и твоей матери, похоже, стало лучше благодаря помощи медсестры. Но тогда… — его голос затихает, полный печали и тоски. — Меня не было всего час. Твоя мать сказала медсестре, что хочет искупать вас, девочек. Тебе тогда было около года, ты была еще такой маленькой и невинной.

У меня скручивает желудок, когда он продолжает свою разрушительную историю.

— Когда я вернулся в дом, все, что я мог слышать, это крики, — он тяжело сглатывает, сдерживая очередное рыдание. — Медсестра была мертва в игровой комнате, а твоя мать… она держала тебя под водой. Твоя сестра… она уже умерла, — у него вырывается болезненный крик. — Но мне удалось спасти тебя. Только тебя.

В моем мозгу крутится слишком много мыслей, чтобы я могла сосредоточиться на всем, что они мне говорят. Какое отношение все это имеет к мужчинам, которые устроили свадьбу? Откуда такое внезапное признание? Насколько эта информация актуальна и зачем вообще мне об этом сообщать? Это жалит. Я не могу этого отрицать. Знать, что моя собственная мать пыталась меня утопить, знать, что ей это удалось с моей сестрой-близняшкой… Больно, но какое это имеет отношение к тому, что происходит здесь и сейчас? Пока не…

— Думаешь, она имеет ко всему этому какое-то отношение? — спрашиваю я, обращаясь к Кензо, надеясь, что он даст мне честный ответ.