Звезда экрана

Допив чай и дождавшись возвращения Анатолия Эммануиловича, я провела в компании с Плевакиными еще примерно с полчаса, ведя ни к чему не обязывающую светскую беседу. С собой мне выдали кошелку с парным мясом, фермерским творогом и сметаной, но денег, разумеется, не взяли. Благодарная и смущенная таким хорошим отношением, я вернулась домой.

Миронов и Мишка уже были там. У Мишки от обилия впечатлений, которыми он всегда наполнялся в детском центре «по самую маковку», уже слипались глазенки, так что я быстро покормила его обедом и уложила на дневной сон. Вернулась на кухню, где Миронов накрывал стол к нашему с ним обеду.

Глядя, как он снует между плитой, холодильником и столом, я почувствовала подступающий к горлу ком. Как я буду жить, если снова останусь одна? Да, я справлялась со своей жизнью самостоятельно с совсем юного возраста, когда осталась с грудной Сашкой на руках, да еще и с Наткой, тоже требовавшей моего внимания. Я была готова повторить этот путь спустя двадцать лет, когда забеременела Мишкой. Но за последний год я так расслабилась из-за того, что наконец-то могу опереться на надежное мужское плечо, что лишиться его казалось смерти подобным.

– Ты чего? – спросил меня Миронов, поставив на стол плетенку с хлебом, и внимательно посмотрел мне в лицо. – Что случилось, Лена? Тебя что-то беспокоит? И уже давно. Я же вижу.

Ну, да. Этот мужчина всегда был внимателен ко мне и моим чувствам.

– Виталий, зачем ты летаешь в Калининград? – бухнула я, чувствуя себя так, словно прыгнула в пропасть.

Он смутился, как школьник, застигнутый на месте провинности. Даже покраснел, чего никогда не бывало. Неужели мои подозрения не беспочвенны?

– Калининград? Почему ты спрашиваешь именно про эти поездки? Я много куда летаю.

– Виталий!

Видимо, в моем голосе отразилась вся гамма испытываемых мною чувств, потому что он снова взял меня за плечи и посмотрел в глаза.

– Тебя так сильно это беспокоит? Погоди. Лена, ты думаешь, что я летаю в Калининград, потому что у меня там кто-то есть?

Он вдруг рассмеялся от облегчения. Я ничего не понимала.

– А у тебя там никого и ничего нет?

– Что-то есть. – Он шумно выдохнул, словно с его плеч упала какая-то тяжелая ноша. – Лена, да я даже подумать не мог, что ты в состоянии меня ревновать. Мне всегда казалось, что тебе совершенно все равно, есть я рядом или нет. Улетел, прилетел, проходи, садись. А нет, так и одной хорошо.

– Мне нехорошо одной, – призналась я. – И да, я тебя ревную, хотя это и глупо.

Голос мой упал.

– И вовсе не глупо. То есть я хочу сказать, что меня очень радует твоя ревность, хотя для нее и нет никаких оснований. Лена, Лена. Я просто счастлив. Оказывается, я тебе небезразличен.