Аллергия на кота Базилио

Папа во дворе московского дома, где мы тогда жили, выкопал яму, вынес коробку, зарыл ее и произнес:

– Здесь похоронена мечта Григория Викторовича о возведении нового дома на старом фундаменте, давайте оплачем несчастную.

И тут соседка подбегает, глаза ее горят.

– Не смейте общую территорию в кладбище превращать! Если у вас кошка подохла, киньте ее в мусорный бак. Нельзя трупы здесь хоронить!

Софья прикрыла лицо ладонями.

– О боже! Я думала, что от смеха просто там скончаюсь.

– Если я правильно понял, то вы не посещали развалины, – подвел итог Дегтярев.

– Только муж на них любовался, – подтвердила вдова, – он у нас в семье был главный.

Как он велел, так мы и делали. Детям, тогда маленьким, отец строго-настрого запретил за ограду участка выходить. И, как я понимаю теперь, абсолютно правильно сделал.

– Люди почему-то думают, что дремучий лес только в Сибири существует. Но нет! В Подмосковье тоже легко заблудиться, – сказал Сеня.

– Верно, – согласилась Софья Петровна, – я с мужем никогда не спорила. Но порой имела собственное мнение, которое не высказывала ради сохранения мира в семье. Когда Гриша построил высоченный забор из кирпича, поверху бросил колючую проволоку, поставил железные ворота и глухую калитку, я, каюсь, подумала, что супруг перегнул палку.

Он увидел выражение моего лица и объяснил:

– Неподалеку находится бедная деревня, а богатый дом – большое искушение. Захотят нас обворовать, меня не будет, уеду на работу, ты останешься одна дома с детьми. Что делать будешь, если на участок вломится мужик с дробовиком? Хорошо, если он возьмет деньги и уйдет. А если он испугается, что ты в милицию побежишь, его опознаешь, и убьет вас всех?

Время, конечно, тогда было непростое, народ распоясался, милиция во взятках погрязла, но я подумала: навряд ли деревенские жители – звери, они добрее тех, кто живет в городе.

Что, уж Андрюше даже за ягодами нельзя сходить? Но, конечно, спорить с супругом не стала. Прошло, наверное, лет пять. Я в Повалково поехала в магазин на велосипеде. Вошла в лавку, а там женщина, судя по ее разговору с продавщицей, местная, при ней ребенок. С виду хороший такой мальчик. Мать у него спросила:

– Хочешь печенья?

А он закричал:

– Нет, нет, дядя его ел, нет, нет!

Сбросил со стеллажа пачку печенья и убежал.

Покупательница бросилась все поднимать, бормочет:

– Не сердись, я заплачу за побитое.

Торговка ей:

– Иди, лови сына, как бы он под машину не угодил. Не надо мне твоих денег. Спишу товар, будто он при доставке повредился.

Женщина убежала, я к прилавку подошла, говорю:

– Ох, как жалко-то ребенка. Выглядит обычно, а на самом деле болен.

Продавщица рукой махнула.

– Он нормальным пареньком рос, только шебутным, непослушным.