Аномалия (СИ)

А может, из-за повышения чувствительности к эстрогенам, – выкусь накусь, козлина. – Так какой у вас рост и вес, Сергей Александрович?

– Сто восемьдесят восемь, восемьдесят пять.

– Итого. Индекс массы тела примерно двадцать четыре, что равно норме. Но ваш идеальный вес приблизительно восемьдесят один килограмм. Продол…

А вот продолжить мне Потапов не дает. Резко прерывает меня:

– Если ты думаешь, что отведенные десять минут ты будешь демонстрировать мне заученные фразы из методички, то ты ошибаешься. Продемонстрировать свои реальные знания или их отсутствие ты еще успеешь, а сейчас, в оставшееся время ты живо принимаешься за задание, которое я тебе дал.

– Но…

– Ты глухая? Я считаю до пяти.

Хочется от души взбрыкнуть и шибануть в него его же халатом, вот только головой-то я понимаю – чем больше буду пререкаться, тем больше доставлю ему удовольствия и еще сильнее усугублю свое и без того фиговое положение. Ладно, тоже мне проблема, другим вещам научилась за полгода. Подумаешь, рукава простирнуть. Это же не его труселя.

Пока я раздумываю, как правильно осуществить сие действо, Потапов включает воду и указывает взглядом на кусок мыла.

– Давай живее.

– А мне кажется, что ваш халат уже чистый."

"– Значит, ты звездоболка?

– В каком-то роде, да, я звезда.

– Кулинарии?

– Не только. Просто звезда.

– Рифма просится нехорошая.

– Рифмуйте. Можете даже всеми известными матерными рифмами. Но взамен, после этой экзекуции, махнитесь студентами. Я пойду к симпатичному блондинистому доктору, а девушка из моей группы по имени Ангелина вместо него к вам.

– Если ты сейчас не начнешь стирать, я отдам запись ментам сразу после работы.

– Хорошо, хорошо, – стягиваю с себя халат и подхожу к вешалке. Поборов брезгливость, снимаю чей-то халат, повидавший атомную войну, судя по желтоватому цвету, и накидываю на себя. – Чтобы не забрызгать свой чистенький, – зачем-то поясняю я и возвращаюсь к раковине.

Принимаюсь мочить рукава и намыливать их мылом. И тут очередной ступор. И как это технически совершить?

– Только не говори, что ты никогда не стирала руками, – молчу, уткнувшись взглядом в раковину.

– Конечно, стирала, – как ни в чем не бывало бросаю я. – Отойдите, пожалуйста, в сторону.

– Зачем?

– Таинство стирки и все такое.

– Я привык все контролировать, – ну что ж, потом не жалуйся.

Замахиваюсь и со всей силы ударяю рукавом по краю раковины. Очередной замах и такое битье продолжается ровно до тех пор, пока я не слышу позади себя:

– Я смотрю, ты малость с припиздинкой.