Аномалия (СИ)

– Я не помню, где их сняла!

– А что ты вообще помнишь?

– Ничего, за исключением того, что мы пили, играли и голой девицы, которая не выполнила ни одного задания. Такой ответ устраивает?!

– Да мне-то что. И да, ищи трусы там, где потеряла, – вот это что за очередной намек?

– Стой, – хватаю его за руку. – Пожалуйста, скажи мне только одно. Только правду, какой бы она мерзкой ни была. Умоляю. Я с кем-нибудь или меня кто-нибудь… кроме тебя.

– Что?

– Ты знаешь что. Ну, скажи, пожалуйста. Только правду.

– Только я, – никогда бы ни подумала, что, несмотря на тонну горечи, можно испытывать облегчение.

– Спасибо.

– За что? – и все-таки редкостная скотина.

– За то, что я тебе порвала уздечку. Так тебе и надо.

– Ну, ночью ты не была так рада перевязывать мне хозяйство.

– Перевязывать?! Там прям кровища была?

– Целых полчаса.

Ну еще бы он заметил, что я была девственницей, если у самого фонтан хлестал. С одной стороны, жуткое позорище. С другой, смешно. Да так ему и надо. Взгляд как-то сам собой падает на его пах.

– Это я вас получается уздечковой девственности лишила? И что, больно вам было, Сергей Александрович?

– На восемь из десяти.

За перевязку ставлю тебе два.

– Ваш ужик уже в порядке?

– Ты хотела, сказать питон?

– Нет, маленький ужик. По ощущениям, я помню что-то такое малюсенькое, напоминающее червяка, но решила польстить вам с ужиком.

– Вот ничему тебя жизнь не учит, Герхер, – едва заметно улыбаясь произносит Потапов

– Гергердт.

– Один хрен. Сиди пока тут и не вылезай.

– А ты куда?

– Проведать обстановку.

– Подожди, а где мы?

– Понятия не имею.

– Как тут вообще оказались? Выполняли какое-то задание?

Смотрит на меня как-то…подозрительно, что ли. И мне снова становится страшно от того, что я почти ничего не помню.

Видимо, не придумав достойный ответ, Потапов чуть приоткрывает дверь в сарае и выходит на улицу. Я же сразу кидаюсь за сумочкой. И не обнаруживаю влажных салфеток. А вот… палку почти целой вареной колбасы – да. Это что вообще такое? Ее еще, судя по виду, кто-то кусал.

Сейчас я готова сдаться и позвонить родителям, чтобы забрали меня черт знает откуда, но когда я беру телефон, понимаю, что он сел. Супер! А еще только сейчас понимаю, что на мне нет туфель. И ноги в царапинах и гематомах. И ступни болят! Черт возьми, что вообще было этой ночью?!

Беру зеркальце и нехотя смотрю на свое отражение.

На удивление, кроме спутанных волос, плохого ничего не вижу. Я бы даже сказала, лицо выглядит свежим.

Обвожу взглядом сарай на предмет своих туфель, но все напрасно. Их нет. А вот горсть салфеток, некогда влажных, со следами засохшей крови – есть. Капец.

– Можем идти, – вздрагиваю в ответ на голос Потапова.

– А вы не в курсе, где мои туфли?

– В курсе. Там, откуда мы убегали, – невозмутимо бросает этот гад. – Ты их там оставила.