Ареал

Пока Сателлитовцы отступали, замедляя натиск Вечномолодых, минометы продолжали бить по Базе, стремясь разрушить как можно больше. Зомби молча лезли в атаку, несмотря на обстрел, и Медведь вел огонь, ориентируясь по корректировке Бэмби. В плотных клубах дыма и пыли видимости практически не было, и он бил почти в упор. Зомби падали, поднимались, снова падали… Кто-то из них оставался лежать неподвижно, остальные откатывались назад и обходили пулемет с тыла. Бэмби, упираясь ногами, разворачивала его непослушное тело в сторону противника, он переставлял пулемет и вновь встречал молчаливую атаку кинжальным огнем в упор.

Потом она неуклюже кидала гранаты куда-то в сплошное море пыли, пока он менял опустевшую ленту, и Медведь снова вел огонь. Она уже не говорила, только показывала рукой направление, стирая текущую из ушей кровь, майор прижимал её к земле, пытаясь укрыть от рвущих воздух пуль, но рука была всего одна, и нужно было стрелять. Неожиданно сквозь звон в ушах прорезался звук ожившей гарнитуры, и Медведь услышал отчаянный возглас Лаванды:

– Назад! Назад!!! – Её слова заглушил треск автоматных очередей, раздался короткий вскрик, переходящий в хрип, и эфир затих.

«Прости, Туман, – печально подумал здоровяк. – Мы сделали, что смогли…»

И он снова вел огонь, водя пулеметным стволом вслед за рукой Бэмби, из-под разорванного рукава которой на оребрение ствола падали красные капли. Потом утопающие в пылевом море развалины Базы снова накрыли минометы, но взрывов уже не было слышно, всё слилось в один бесконечный звон.

Посреди этого звона рядом с ним лежала Бэмби, изо рта которой вместе с беззвучным шепотом выплескивались капельки крови, и её голубые глаза медленно тускнели. Майор наклонился к ней как можно ближе, чтобы одновременно заслонить и услышать, и почувствовал её тихий шепот.

– Поцелуй… меня… – выдохнула она вместе с кровавой струйкой, и Медведь коснулся губами её губ, ставших слишком алыми для забитого пылью и гарью пространства.

После Медведь вел огонь уже без корректировки, просто туда, где из пылевой завесы появлялись молчаливые фигуры. Лента опустела, пулемет захлебнулся, и майор бросал в приближающихся врагов гранаты, которые взрывались совсем рядом. Единственную руку пробило пулей и швырнуло на липкое от крови туловище. И это оказалось к месту, потому что ладонь упала на рукоять торчащего из кобуры пистолета.