Ареал

Плешь под его стопами искорёжило, словно расстеленный на песке газетный лист под колесами грузовика, и аномалия быстро потухла, теряя остатки энергии. Багровые сумерки впереди вспучились мутной серой грязью, превращаясь в мощную Зыбь, но движущаяся вперед человеческая фигура расколола смертельную аномалию, словно грецкий орех ударом молотка. Берёзов вошёл внутрь вражеского логова и понял, что видит в окружающем мраке каждый миллиметр нависающего всюду монолита. Туман узкорил шаг, точно ощущая верный путь через сплетения чужеземного лабиринта, и бегущие навстречу вооружённые Зомби отскакивали от него, будто с разбега влетали в лужу кипящего огнём напалма.

Берёзов неумолимо приближался к цели, и с каждым шагом паника, охватившая врага, становилась всё сильней. А говорят, что программы не испытывают эмоций. Программы, может быть, и не испытывают, а вот Подпрограммы или их некоторые Фрагменты очень даже испытывают. По крайней мере, провалить осуществление целевой функции им точно очень не хочется.

Попадающиеся навстречу Зомби уже не атаковали, а наоборот, разбегались во все стороны, исчезая во мраке запутанного лабиринта, и Туман ощущал приближающуюся цель.

Ещё несколько извилистых поворотов, и ему пришлось опуститься на корточки, чтобы протиснуться в узкий лаз. Для кого это выстроили? Для толстых червяков, что ли? По-человечески не пройти! Берёзов презрительно фыркнул и пробрался в глубь тесного хода. Нужное место ничем не отличалось от бесконечно однообразной толщи вокруг, но он точно знал, что пришёл куда надо. Туман опустил наземь «Ариадну» и разжал руку. В ту же секунду нависающие отовсюду мутные полупрозрачные стены рванулись прочь, и он понял, что стоит посреди идеально круглого зала, окруженный шестнадцатью крупными, ослепительно пылающими сгустками энергий. Сгустки полыхнули, материализовываясь в подобных Ратибору гигантов, и в сознании Берёзова зазвучал рокочущий бас:

– Противник потерял управление. Начинаю воздействие. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Контакт!

Всё вокруг вздрогнуло, будто гигантскому вражескому монолиту влепили ещё более гигантского пинка, но Туман не ощутил колебаний. Мгновение вражеское логово тряслось, словно в огромном шейкере, затем лопнуло, разлетаясь на миллиарды осколков, и всё поглотила исполинская вспышка.

Берёзов понял, что стоит во дворе терема Фронтовика, по ту сторону открывавшегося для него портала, и наблюдает за тем, как исполинская вспышка тускнеет, превращаясь в пыльный взрыв. Объемное изображение происходящего на месте логова противника висело прямо в воздухе, занимая всю площадь травяного плаца, и его друзья не сводили глаз с развернувшихся событий.