Ареал

Я говорю…

— А я имел в виду именно это, — невозмутимо перебил его сидящий человек, — уровень и качество вида оценивается не по отдельным его представителям, и даже не просто по большей его части. Вид в целом оценивается по АБСОЛЮТНОМУ большинству. Помимо всего прочего у вас до сих пор рабовладельческий строй, само существование которого невозможно уже на стадии высокоорганизованных животных.

— Рабовладельческий строй? — округлил глаза Иван. — Это-то ещё откуда? Вы сейчас вообще о ком говорите, о Всеведающий?!

— Неумение признавать свои недостатки также отсутствует у разумных видов, — тут же отрезал академик.

 — Ваш вид живёт именно в рабовладельческом строе. Как бы вы для себя ни рисовали картину своего общества, но абсолютным большинством особей у вас управляет небольшая группа других особей, имеющих возможность влиять на любые происходящие в вашем обществе процессы. Именно эта стадия рабовладения тяготеет к разнообразию классовых неравенств, религий, государств, границ и тому подобное, так как небольшой группе гораздо легче держать в повиновении большинство, если оно разделено и видит в соседях врагов, конкурентов, или просто отличных от себя существ.  — Сидящий человек нахмурился и заявил: — Споры на эту тему ни к чему не приведут. Уровень вашего развития недостаточен для полного осмысления всего вышеназванного, не говоря уже о более серьёзных канонах классификации. Я предлагаю вернуться к сути нашей беседы. Есть ли у вас вопросы по существу?

— А как же! — усмехнулся Иван. — Я же полуразумный, сам ничего не понимаю. Мне всё надо объяснять. Начните с того, кто такой лично вы, о какой аварийной ситуации шла речь и, самое главное, где я нахожусь, и вообще, что за хрень здесь происходит? Последнее мне особенно интересно.

Седой академик вновь вздохнул, словно настоящий, и откинулся на спинку кресла. Берёзов отметил, что надо отдать должное тому, кто сидел в мозгах Лаврентьева, — сходство с обычным человеком идеальное, не чета обычным Зомби, более похожим на заводные куклы.

— В вашем языке нет подходящих определений, но если оперировать наиболее близкими к ним эквивалентами технических терминов, — произнёс седой человек, — то вы находитесь в шлюзовой части автономного аварийно-спасательного отсека.

Это почти всё, что осталось от предпринявшего аварийное саморазрушение космического корабля. Я — фрагмент подпрограммы искусственного интеллекта корабля, сохранивший в результате разрушения минимальную степень целостности, что позволяет мне функционировать. Мои возможности немногим выше нуля, но, согласно закону об уникальности и высшей ценности совершенного разума, я делаю всё, чтобы сохранить жизнь находящимся под моей ответственностью разумным существам.