Ареал

А вот до ареаловского госпиталя — почти десять километров, вряд ли дойдём без хорошей подготовки.

— Разве госпиталь расположен не в Ухте? — переспросила профессор, передавая ему подобранные гильзы.

— В Ухте, — подтвердил здоровяк, осторожно продвигаясь к брошенному камню, — но есть одно неприятное обстоятельство: вокруг нас Жёлтая Зона, и где её граница, неизвестно. Даже если ширина Зон не изменилась, а сейчас я уже ни в чём не уверен, то после Жёлтой будет ещё двадцать километров Зелёной. А расстояние от внешнего периметра Пояса до окраин Ухты меньше трёх километров.

— Вы полагаете, что город, как и мы, оказался внутри Ареала? — напряжённо произнесла Николаева. — И помощи ждать неоткуда?

— Выйдем к городу — узнаем, — ответил Медведь, методично расшвыривая обломки перед собой, — но, думаю, им там сейчас не до нас. И потом, кто добровольно полезет в Жёлтую Зону? Это целая операция. Тут не знаешь, на каком шагу умрёшь… так, впереди что-то есть. Обходим справа, там чисто. Держитесь ближе.

Минут десять они молча огибали невидимую смерть. Майор продвигался короткими шагами и через каждый метр разбрасывал попадающиеся под руку обломки, нащупывая границы аномалии.

«Похоже, Жернова, — отметил он, — эта гадость формой вроде усечённой сферы, то есть у земли её поперечное сечение меньше, чем на уровне лица. А ведь на плечах лежит Степанов, не оставить бы без ног человека. Хорошо, хоть мусора под ногами хватает, есть что использовать в качестве пробника. Иначе бы точно уже вляпались…»

— Тут сможем пройти. — Бросив очередной камень, Медведь остановился. — Не знаю, что там правее, но здесь два метра чистого коридора у нас есть. Идём! Будет очень хорошо, если успеем подойти к базе до темноты.

Иначе Паутина перестанет быть заметной и станет невозможно найти убежище.

— А если сбить её чем-нибудь? — предположила профессор. — Палкой или брошенным камнем?

— Не поможет, — покачал головой майор, — это не материальное образование. В первые годы существования Ареала сталкеры так и делали. Пошерудят веткой и идут дальше. Паутина даже трещит при этом, будто рвётся. Только на самом деле не рвётся она. Нити просто отдают энергию тому, к чему прикасаются, и потому гаснут. Но «гаснут» не значит «пропадают», какая-то часть их заряда всё равно остаётся.

Она слаба и потому убивает не сразу, но все, кто тогда ходил через Паутину, не прожили больше полугода. Причём умирают от неё всегда по одной причине — остановка сердца… Идём! — Он бросил вперёд пару камней и двинулся дальше.

— Дефибриллятор не помогает? — уточнила Николаева. — Хотя, полагаю, медики пробовали все варианты.

— Пробовали, — подтвердил Медведь, шагая к пробникам. — Тут вопрос до сих пор спорный. Однажды после Паутины удалось запустить сердце.