Ареал

— Коля, закатывай рукав, необходимо сделать контрольный анализ крови… — начал было Айболит и тут же заметил, чем занимается Николаева. — Людмила Петровна, кто вам позволил снять бинты?! — Айболит отобрал у женщины лоток. — Вы можете навредить процессу регенерации тканей! Немедленно прекратите этот детский сад и садитесь в кресло! Необходима перевязка! Сейчас рано делать какие-либо выводы!

— Мне приятно, что все здесь столь искренне обо мне заботятся, — вдохнула Николаева, — на всей Базе внезапно не оказалось ни одного зеркала. — Она уселась в кресло и печально улыбнулась: — Таинственным образом зеркала исчезли и из моей комнаты, включая пудреницу из косметички, о которой я даже не упоминала.

 — Профессор устало посмотрела на санинструктора: — Виталий Степанович, я, разумеется, не врач, но понимаю, что ожог останется навсегда. Мне только хотелось бы понимать, насколько велика его площадь. Чтобы в будущем не пугать собеседников и оборачиваться к ним нужной стороной лица.

— Что вы такое говорите, Людмила Петровна! — возмутился Айболит. — Лечение ещё не закончено! — Он открыл герметичный контейнер и принялся извлекать оттуда всевозможные баночки и пробирки.

 — И вы недооцениваете возможности медицинских метаморфитов!

— Я позже зайду, — сообщил Медведь и торопливо покинул медотсек. Врать в глаза не хотелось, говорить правду — тем более, так что майор счёл лучшим выходом быстро удалиться.

Он направился обратно в насосную, где с момента окончания Выброса помогал Степанову заниматься с оборудованием. Повреждённая разрядом рука учёного слушалась плохо, кисть утратила способность сжиматься в кулак полностью, и зачастую Степанову приходилось действовать одной рукой.

Под действием медицинских метов ожог зарубцевался, но посреди кисти остался уродливый паутиноподобный шрам толщиной в палец.

— Вы уже вернулись? Так быстро? — учёный пытался здоровой рукой вытащить из направляющих внутренней полости вакуумного генератора ёмкость с «Иксом», неуклюже придерживая её повреждённой рукой.

— Давай лучше я, — Медведь отстранил Степанова и выдвинул стерилизационную коробку. — Айболит занят, отчитывает Людмилу. Она ухитрилась снять бинты из любопытства. Куда поставить?

— Это нужно отнести в лабораторию, если можно, — произнёс тот и добавил: — Очень печально! Людмила Петровна, вне всякого сомнения, талантливый учёный и высококлассный специалист, но ей, как любой женщине, совсем небезразлична собственная внешность.

А тут такое… Она очень сильный человек и выдержит этот удар, но это ещё не значит, что ей не будет больно… Я думаю, лучшее, что мы можем сделать сейчас, это никоим образом не реагировать на… эээ… произошедшие с её лицом изменения. Она очень не любит жалость.