Авторский выстрел

Террорист-смертник должен совместить понятия адата с общечеченскими интересами. Но большинство жителей Чечни понимают, что общечеченские интересы не совпадают с интересами того же Басаева. Для подготовки смертников используются другие методы. Но я уже подошел к другому влиятельному фактору. Существенное влияние на чеченцев оказывает ислам. Но влияние ислама слабее, чем влияние адата, и я сейчас объясню почему. Чеченцы приняли ислам сравнительно поздно и, нельзя не заметить, не вполне по доброй воле – в начале четырнадцатого века под давлением вернувшихся в Чечню мамелюков. До этого чеченцы примерно пятьсот лет исповедовали христианство. Но языческие пережитки и обычаи, как я уже сказал, и при христианстве были незыблемыми...

Музыка в соседней комнате кончилась. Диск тоже не бесконечен, хотя и круглый. Скрипнула дверь.

– Извините, помешаю вам. Чаю еще хотите?

– С удовольствием, – согласился Костромин.

– А пока чайник греется, посмотрите вот это...

Она протянула руку за косяк и достала свой рисунок. Протянула комиссару.

Костромин смотрел долго. Показал и Александру. Рисунок уже стал чуть другим, чем днем, Александра его доработала, и даже лицо приобрело черты, опять не линией выведенные, а тенью, игрой тени.

– Это вы сейчас нарисовали? – удивился Костромин.

– Нет. Еще утром. Сейчас только чуть-чуть подправила, доделала.

– У меня еще никогда не было собственного портрета, – он откровенно выражал глазами восторг. – Вы мне подарите?

– Обязательно. Именно поэтому я и торопилась закончить. Иначе я мешала бы вашей беседе гораздо чаще, – засмеялась Александра, довольная, что ее работу так приняли.

– Но ведь утром вы меня видели только мельком. И пребывали, насколько я помню, не в самом лучшем состоянии духа."

"– Я нечаянно лица запоминаю. Не каждого, но если в человеке есть искра божья, ее заметно.

– Знаете, с такими талантами вы будете просто незаменимым помощником Александру... – он посмотрел на нее долгим вопрошающим взглядом. В самом ли деле она готова стать мужу помощницей?

– Я постараюсь таковой стать, – ответила она и поспешила на кухню, где щелкнула выключателем чайника.

3

Набрав в рот воздуха, Али дунул себе на ладони, словно невидимую пыль сдул.

Была у него такая привычка. На удачу! Повторение отцовского движения. Отец так когда-то делал. И Али запомнил этот жест. И повторять его начал еще мальчиком. Повторяет, и став солидным взрослым человеком, когда отца уже давно нет в живых. Повторил и сейчас. И только после этого положил руки на руль и посмотрел на своих парней, устроившихся на заднем сиденье.

– Погнали? – спросил, усмехаясь, Муса.

Муса – самый хладнокровный человек, которого Али когда-нибудь видел, и самый презирающий опасность. Он вообще не умеет волноваться.