День огня

Брэндон очень любил сладкое, а потому возразил:

– Я думаю, утонуть в лимонаде всё-таки предпочтительнее. Можно считать это хорошей смертью.

– Хорошей и очень липкой, – добавил я.

– Ну как можно надевать такие большие часы – это же просто несусветная глупость! – покачала головой Эмбер, оборотень-муравей, на которой не было ни единого украшения. – Если бы он носил часы хотя бы из алюминия, а не из золота, то выжил бы.

Печально, конечно, для Гудфэллоу, но он был нам врагом. Мы все хорошо помнили, каким коварством обладал наш бывший учитель звериных языков."

"На лужайке собралось уже очень много учеников.

– Очень много шерсти, – покачала она головой. – Можешь побыстрее превратиться? А то повязка не будет держаться.

Джеймс Бриджер осмотрел мои раны:

– Боюсь, ухо останется рваным даже в человеческом облике. Но, возможно, его ещё можно зашить. – Он посмотрел на неподвижное тело Эндрю Миллинга, распластанное на траве. – Большой самец. Отнесём его, Тео.

– Не вопрос, командир. – Тео взял Миллинга за задние лапы, Бриджер – за передние, и они отнесли нашего пленного в школу – клеток у нас было предостаточно.

– Мы обнаружили генератор помех! – объявили Фрэнки и Сумрак, которые вместе обыскивали окрестности. Фрэнки протянул Лиссе нечто похожее на маленькую чёрную игровую приставку с красной кнопкой посередине. – Наверное, кто-то из людей Миллинга выронил его при отступлении. Я его уже отключил.

– Очень хорошо, он понадобится нам в качестве улики. – Лисса положила прибор в сумку.

Лу принесла мои вещи, чтобы я смог превратиться и одеться. Она улыбалась мне, чуть робея:

– Караг, ты не поверишь, но я только что слышала, как мой отец тебя похвалил!

– Ты меня разыгрываешь, – ответил я, но мои вибриссы дрожали от гордости. Вот ведь даёт этот старый сухарь мистер Элвуд! Разумеется, он никогда не похвалит меня лично, но это уже не важно. – Как себя чувствует Виола?

– Лучше, – ответила Лу и вежливо отвернулась, чтобы я смог одеться. – Противоядие подействовало. А ещё я слышала, что Билла Зорки и Джефрри завтра выписывают из больницы.

– Значит, они успеют на похороны, – сказала Тикаани.

Настроение тут же снова испортилось. Похороны. Не все из нас дожили до победы. Труди больше никогда не сможет беззвучно скользить по ночному лесу, а Бо – отпускать свои шуточки.

Кто-то пощекотал мне пальцы на ногах. Самые маленькие герои нашей битвы вернулись и притащили обратно мой сотовый.

– Вот, гринго, мы подумали, может, ты захочешь его назад, – сказал Игнасио, подтолкнул ко мне телефон и устало вытянул все восемь лапок.