Деривация.

Вот, оказалось, к ИГИЛ примкнул.

— Я же о нём уже д-доложил к-командованию… — Паша схватился за голову и быстрым шагом ринулся к месту расправы.

Боевик лежал ничком, над огромной лужей крови. Со всех сторон его обступили суровые мужики из «Меча», которые хранили молчание.

— З-зачем? — спросил Шабалин, раздвигая толпу локтями.

— Тебя никто не спросил, — грубо ответил ему тот, кто был ближе. — И вообще, капитан, иди подальше отсюда. Это не твое дело…

Паша сплюнул и отвернулся.

По сути, наёмники были правы.

Не его это было дело.

Глава 17

Раненый танк и береговые мазутыК вечеру на «опорник» вернулись с войны все снайперские группы, Шабалин организовал ужин, когда понял, что спать придётся тут же.

«Тигры» поставили в паре метрах друг от друга, а над ними натянули тент — совершенно ненужный ночью в безводной пустыне атрибут, который, тем не менее, должен был создавать хотя бы иллюзию какой-то крыши — так русскому человеку было привычней скоротать пустынную ночь.

Паша связался с дежурным по ОГ «Пальмира», от которого узнал, что раненный Луговой уже прибыл в Хмеймим, куда его вертолетом доставили с несколькими ранеными и убитыми наёмниками.

Дальше Радика должны были направить на излечение в один из российских госпиталей, на Родину.

— Лишь бы бури не было, — пожелал Денис, глядя в небо, и правильные боги его услышали."

"На землю бросили карематы и спальники. Чувствуя, как заикание его отпускает, и унимается дрожь, Паша собрал вокруг себя своих подчиненных — обсудить итоги прошедшего дня. Каждый накоротке доложил о результатах своей деятельности. Борзов нахваливал «Манлихер-338», который впервые был применен в боевой обстановке:

— Командир, в принципе наша «Маня» — вещь не плохая, я потом специально с наёмниками ходил смотреть результаты попаданий.

Попал четыре раза, каждый раз в голову. Духи высовывались над бруствером, посмотреть на поле боя, буквально на полголовы — и мне этого хватало — у всех клиентов снесены макухи. Работал я с дальности восемьсот метров — это троих сложил. А пулемётчика в амбразуре я сложил с тысячи двухсот, когда он начал внезапно нашу пехоту фланкировать. Первого пулеметчика я убил, а второй когда за пулемет встал, смерти избежал — я попал в пулемет. А это еще лучше оказалось — пулемет заклинило и дело с концом. А то так бы и бил бы их каждого очередного, а они бы — нашу пехоту. Эдак патронов не напасёшься.

— Расход?

— Семь патронов, — доложил Слава.

— Да ты транжира, сержант! Знаешь, сколько они стоят? Четыре патрона ладно, в зачёт, а вот за три промаха тебе придётся заплатить из своего кармана, раз стрелять не умеешь… — пошутил Паша.