Деривация.

Каким бы ни был хорош «ратниковский» шлем 6Б47, все же Паша предпочитал носить подаренный «Тор», в котором удобнее, чем в «Ратнике», размещалась гарнитура двух радиостанций, да и крепление его на голове было удобнее — а при условии, что не снимать его придётся долго, вопрос комфорта поднимался очень остро. Завершали защитное оформление наколенники, которые с недавних пор настолько хорошо прижились в армии, что казалось, будто они были всегда.

Огнестрельное оружие и гранаты. Паша брал с собой СВДС с тактическим глушителем, автомат АКМ, винтовку снайперскую специальную ВСС «Винторез» и пистолет ПМ.

К СВДС он имел сто патронов в четырех магазинах и пачках, к автомату выходило около четырех сотен патронов — всего брали три цинка на всех. Автоматные патроны размещались в четырех магазинах — больше не удалось получить, как не просили. На ВСС Шабалин взял сотню патронов в трех 10-зерядных магазинах и одном 20-зарядном, которым он гордился и дорожил как зеницей ока. К «Макарову» он каждому раздал по две пачки патронов, считая, что для личного оружия 32 патронов будет достаточно при наличии всего остального арсенала и слабой вероятности использовать пистолет в бою. Ко всему прочему на шестерых взяли ящик гранат РГО и четыре реактивные гранаты РШГ-1. Конечно, таскать всё это одновременно на себе Паша и не предполагал, поэтому взял за основу вариант с автоматом.

— Может, чаю, — подал голос старшина. — Командир?

Паша осмотрел то, что собралось: перед ним лежала настоящая гора оружия и боезапаса. Всё это должно быть размещено в «Тигре».

— Ну, давай, коли налил…

Макс передал командиру горячую кружку и Паша вдохнул аромат чая, вспомнив, что старшина покупает хороший чай где-то на Луговой, в надземном переходе.

Вдруг в голове совершенно отчетливо сформировалась мысль: а увижу ли я снова этот переход на площади Луговой во Владивостоке…

Шабалин почувствовал, как перехватывает дыхание. Завтра будет заруба, из которой он, может быть, не вернётся. Вон, Колмыков совсем перестал улыбаться, неужели действительно, можно почувствовать приближение своего жизненного финала?

— Пей, командир, — подсказал Жиганов. — Пока аромат не выдохся…

Паша инстинктивно сделал глоток, обжигая нёбо, чувствуя, как оно отдаёт внезапно омертвевшими лохмотьями…

— Сильно горячее? — участливо спросил старшина, когда уже было поздно.

 — Да как же так…

Он засуетился, зачерпнул кружкой воды из бачка, протянул Шабалину:

— Командир, вот, холодненькая…

Паша так же безучастно, как и чай, глотнул воды.

— Командир, а где казачьи патроны? — спросил Борзов.

Паша вернулся в действительность.

— Сейчас…

Патроны к «Манлихерам», которые подарил казачий генерал, лежали в коробке с ночными прицелами. Шабалин отдал их снайперам.