Девочка криминального авторитета

 У меня была надежда, и если этот мужчина окажется не Асадом, значит, его действительно больше нет…

— Он был одиноким, — тихо говорю, и чувствую, как мужчина слегка смещается за моей спиной, опять прижимаясь носом к моей макушке. Руки на талии сильнее сжимаются, дыхание тяжёлое.

Может он и ведёт себя уверенно, но этот разговор для него тяжёлый, так же само как и для меня.

— Продолжай, — просит.

— Он был не таким как все, — добавляю. — Снаружи выглядел черствым, злым ублюдком, но внутри…, - и я замолкаю, не сдерживая слёз. Больно вспоминать. Это я потом поняла, когда прошло время.

Все его взгляды, слова, некоторые моменты."

"Для него это уже был прогресс, поскольку нежности в нём было практически не заложено с детства.

— И что ты увидела у него внутри? — настаивает мужчина, когда я делаю слишком длительную паузу.

А я отрицательно качаю головой, не в силах больше говорить о нем.

— Зачем ты так? — выдавливаю. — Скажи мне кто ты, если я ошиблась и оставь меня!

— Ты ведь его ненавидела! Он так плохо с тобой обошелся. Может его смерть к лучшему…? — продолжает мужчина, и в его голосе слышится только холод и равнодушие.

— Откуда тебе знать, как он со мной обошёлся? — выпаливаю, с болью в голосе. Если этот разговор сейчас же не завершится, я просто сойду с ума. — Кто ты?

— Ты знала, что у Асада был брат? — тихо спрашивает мужчина, вновь взяв над собой контроль, а я отрицательно качаю головой. Слишком резко, этого не видно, но явно чувствуется. — Он любил его, и они были очень близки…Настолько сильно близки, что очень часто говорили с ним обо всём, и даже о слишком личном.

Я понимала, к чему он ведёт, и это меня убивало… Медленно и болезненно.

Этого не может быть!

— Он никогда не говорил о нём…, - пытаюсь ответить, но у меня получается это с трудом.

— Говорил, — утверждает мужчина. — Вечерами, когда вы оставались вместе в одной кровати. Ты дремала, а он рассказывал тебе о своей жизни, о брате… Это был его момент откровений…

— Я ничего, не помню…,- говорю с сожалением, потому что, мне иногда хотелось узнать о нём хоть что-то. — Расскажи мне, прошу…

И как нестранно, мужчина начинает:

— Они вместе прошли настоящий Ад, с самого раннего детства. Дети — жестоких обстоятельств, в венах которых, течёт восточная кровь.

Их родители, умерли в один день, в автомобильной катастрофе, и брат Асада…получил ужасные раны и ожоги, практически не совместимы с жизнью, — говорит еле слышно, а я впитываю каждое слово, с ужасом, неверием и болью. — А потом, было несколько неудачных усыновлений, где их оторвали друг от друга…Изуродованный мальчик никому не был нужен… Асад не хотел так, не принимал и метался как маленький зверёныш, среди чужих людей, с незнакомым языком.