Дневник пакостей Снежинки

Деньги надо вносить до пятнадцатого января за весь год. Мама всегда сразу всю сумму отсчитывала. Вчера по е-мейл прислали квитанцию… Липа велела мне идти в спальню и там сидеть. А сама позвонила директору и объяснила:

– Зиновьева у вас продолжать учебу не будет. Балерина из нее никогда не получится, вы сами это прекрасно знаете. У Алевтины не хватало мужества дочери правду сказать, но мне трусость не свойственна. Светлана пойдет в нормальную школу, где ей дадут базовые знания, которых в вашем училище она не получит.

Зяма втянула голову в плечи.

– Вот!

Я молча смотрела на девочку.

У Олимпиады нет своих детей, а многие женщины, которым не довелось стать матерью, не любят чужих отпрысков. Хотя порой и те, у кого сидят семеро по лавкам, своих чад обожают, а чужому запросто подзатыльник отвесят. Но поведение Олимпиады вообще ни в какие рамки не лезет! Алевтину еще не похоронили, а ее лучшая подруга уже стала распоряжаться судьбой Зямы!

– Она со мной поговорила, – прошептала Зяма, – спросила: «Решай, как мы будем беседовать? Как взрослые умные люди? Или станем общаться по схеме: малышка – тетя?» Я ей ответила, что не считаю себя маленькой.

И услышала…

Зяма пригладила ладонью волосы.

– Липа долго говорила. Сейчас основные ее мысли изложу. Девушка с нарушением координации движений никогда не сможет танцевать на сцене. Идея работать хореографом тупая. Академию я окончу в семнадцать лет. В этом возрасте балеты никто не ставит. Меня даже поставить концертный номер не пригласят. Я маленькая, глупая, без балетного опыта. Инвалид. Кто такую на работу возьмет? Надо с этим смириться, окончить нормальную школу, поступить в институт, выбрать профессию для жизни.

Бухгалтера. Редактора. Еще какую-нибудь, где на стуле надо сидеть. Иначе я с голоду умру.

Девочка поежилась.

– Но я хочу танцевать! Да, пока у меня не получается как надо. Но есть успехи. Я уже могу сделать три фуэте! Сразу после больницы я даже голову повернуть не могла. Педагоги говорят, что если я позанимаюсь еще лет пять, то все у меня получится. Директор мне предложил после окончания академии взять подготовительный класс. Буду малышей обучать. Но Липа не хочет платить. Вот так. Мама же собиралась для меня детскую студию открыть. Почему она все деньги Олимпиаде завещала?

По щекам Зямы опять потекли слезы.

Я протянула ей бумажную салфетку.

– Подожди расстраиваться. Лучше подумай, кто может с Маркиной поговорить? Кого Липа уважает? Или побаивается? Кто имеет на нее влияние?

Зяма протяжно вздохнула.

– Ну… дядя Сережа Баклан. Только… он умер. Я не очень хорошо его помню. Большой такой! Прямо огромный! Веселый! Добрый. От него конфетами пахло. Он мне всегда плюшевые игрушки дарил! А мама очень уважала своего гомеопата, постоянно к нему бегала.