Дневник пакостей Снежинки

"

"– Один раз Карина выходит из кабины, вместе с ней Сергей из двенадцатой квартиры. Он кошелек открыл, дает ей купюру. И тут из второго подъемника Рита, его жена, выскакивает, видит мужа и злится: «Немедленно забери назад купюру! Она взяла у меня еще весной пустячную сумму. И с концами. А мне деньги не даром достались». Рита и Сергей на Яковлеву уставились, а у той глаза бегают. Тут уж и я не выдержала: «Кара! Мне когда должок вернешь?» Она, фррр, и умчалась на реактивной тяге. А я решила ей малину подпортить, начала у всех жильцов спрашивать: «Яковлева у вас просила денег? Если да, то назад никогда их не получите».

И что выяснилось! У каждого она хоть сотняшку да отщипнула! Раньше хоть по людям бегала, уколы ставила, за тяжелыми больными ухаживала. Она медсестра, в психушке работала. Ее нанимали за сумасшедшими смотреть. Потом ее из больницы выгнали. С тех пор она сидит без работы. В супермаркете недавно подралась с кем-то. Сегодня Кара еще не спускалась, небось поддала и дрыхнет.

– Яковлева алкоголичка? – уточнила я.

Консьержка поджала губы.

– В луже не валяется.

Спиртным от нее не пахнет. Но она часто на ходу покачивается. Точно пьет! Остановить ее некому. Ни мужа нет, ни детей. Галя Арбузова, она рядом с Карой живет, говорила, что у той вроде то ли сын, то ли дочь есть. Но они с матерью не общаются. Я передаю, что от Гальки слышала.

– Люди! – заорало визгливое контральто. – Помогите! Умерла! Ой! Кто-нибудь! Вера! Вера! Николаева!

– Бегу, – завопила в ответ женщина и ринулась по лестнице вверх.

Глава 29

Я помчалась следом за консьержкой и увидела на лестничной клетке две открытые квартиры, располагавшиеся рядом.

У лифта рыдала тетушка в розовом халате, на голове у нее тряслись бигуди такого же цвета.

– Галюша, что стряслось? – закричала консьержка.

– Кара, – простонала та, – она… умерла!

– Ой, не выдумывай, – разозлилась Вера.

– Сами гляньте, – прошептала Галина, – лежит, не дышит! Вчера к ней баба заявилась! Яковлева расстроилась, постучала ко мне, чай мы пить сели. Она и говорит…

Я не стала слушать до конца историю, вошла в крохотную прихожую и заглянула на кухню. Если не считать горы грязной посуды, переполненного мусорного ведра, то в небольшом пространстве было пусто.

На столе рядом с грязной чашкой с опивками лежала большая заколка. Точь-в-точь такая была в волосах у Липы во время нашей первой встречи: пластмассовая собачка, усыпанная стразами. Мне кажется, что такие вещи подходят, как правило, тем, кто еще не справил семилетие. В день моего знакомства с Олимпиадой на той были джинсы и пуловер с изображением кошек. Украшение-собачка идеально сочеталось с ее нарядом.