Дочь предателя (СИ)

Артем откидывается на спинку кожаного кресла и смотрит на меня, потом усмехается и откладывает в сторону какие-то документы:

— А-а, дочь предателя, — муж кривит губы в злой улыбке, — Пришла просить милостыню?

Глава 9. Тебе некому мстить

Замираю на долю секунды на пороге, но тут же внутренне одергиваю себя. Прохожу к столу и сажусь в кресло напротив стола, не сводя взгляда с моего пока еще мужа. Молчание затягивается, и я не могу заставить себя произнести ни слова. Я вижу эти глаза, руки, губы, которые люблю до сих пор, несмотря ни на что. Мое сердечко трепыхается в груди, как у испуганной птички и в то же время заходится от счастья. Я словно ласкаю Артема взглядом, замечая на нем черную рубашку, золотые часы, волосы в небрежном, но элегантном пучке на затылке.

Муж не прерывает молчание, он просто ждет, что я начну первой. А я вдруг спотыкаюсь на его правой руке, там нет обручального кольца. Так вдруг становится больно, что еле дышу, хочу сжаться до минимального размера, уползти в норку и тихо там рыдать, загибаясь от горя. Но резко поднимаю взгляд и сталкиваюсь с живой сталью, которая жжет меня, выжигая по кусочкам.

— Зачем ты пришла? — без капли интереса спрашивает Артем. Я слышу равнодушие в его голосе и раздражение. Ему не понравился мой приход.

— Я хочу, чтобы ты прекратил травлю нашей семьи, — ну вот я и сказала, пытаясь вложить в голос всю силу, что еще осталась у меня. Стараясь не пищать от страха перед ним и не допустить в голосе умоляющих нот.

— Почему, я должен это сделать?

— Папы больше нет, тебе некому мстить, — говорю ему очевидные вещи, но это почему-то вызывает в нем смех.

— Не важно, я дал обещание своему отцу, что отомщу всем вам, всем Смирновым, — Артем швыряет на стол свою ручку, и я вижу, что это золотой Паркер моего отца.

Ручка катится по полированному столу и падает на пол, прямо к моим ногам с таким грохотом, что я вздрагиваю. Наклоняюсь и поднимаю ручку, разглядывая ее.

— Это ручка моего отца? — спрашиваю Артема и тот кивает, — Как ты можешь держать в руках вещь предателя? Сидеть в его кабинете, в его кресле, за его столом? Дышать воздухом, которым дышал он?

— Мне это все доставляет удовольствие, — говорит, выделяя каждое слово Артем и наклоняется ко мне, опираясь локтями о стол, — Мне доставляет удовольствие все то, к чему больше никогда не сможет притронуться твой отец. Я получаю кучу восторженных ощущений, зная, что он переворачивается у себя в гробу, видя, как страдаете вы. И мне все это нравится, очень!

— Ты — больной, Артем, — выдыхаю я, — Мы с мамой ничего тебе не сделали, а папы больше нет. Ты не можешь наказывать нас! Мне было всего четыре года пятнадцать лет назад, я даже ничего не знала о тебе и твоем отце, семье.