Дочь предателя (СИ)

— Уходи, ты все врешь! Ты все специально говоришь, я знаю, — прокричала я, сжимая ладони до боли в ногтях, — Не хочу видеть тебя, никогда!

— Увидимся, Наталья, обещаю, — прошипел Сергей и вышел из кабинета, а я схватила дрожащими руками телефон, с трудом попадая в кнопки.

— Ну где же ты, Коля? — плакала я, слушая, что абонент вне в зоне действия сети.

Глава 46. Двадцать с лишним лет назад...

— У вашего мужа действительно обнаружили опухоль. Операция на мозг, уже не помогла бы. Скорее всего — это и было основной причиной самоубийства, — говорил мне следователь уже после похорон.

Я слушала словно сквозь туман, так как слова долетали до меня будто через вату. Почему-то, я сидела в нашем доме в гостиной, и не отрываясь смотрела на черное полотно, что закрывало огромное зеркало на трюмо в прихожей. Это трюмо мне досталось от бабушки. Когда дизайнер предложила избавиться от такой громоздкой вещи, мы с Колей отказались наотрез. Пришлось вписывать трюмо в интерьер, отреставрировать красное дерево и заново покрыть лаком, только зеркало осталось с небольшими пятнами. Сейчас, все было скрыто под черной траурной тканью.

— Значит, болезнь все же была, — глухо произнесла я, — И мой муж узнал о ней в день своей смерти.

— Да, — согласился следователь.

— А что с нашими счетами? Коля узнал, что счета арестовали и повис большой долг?

— Да, это тоже способствовало самоубийству. Ваш муж не выдержал такого позора.

— Он ничего не крал!

— Мы работаем над этим, но все деньги странным образом были переведены на счета Смирнова, а далее ушли в неизвестность.

— Кто перевел на счета Смирнова?

— Сам Смирнов, судя по подтверждению операций в банке, хотя он это и отрицает. Действительно, на документах нет его подписи, да и его самого не было в стране в это время. Мы пытаемся что-то найти, но такое ощущение, что это какая-то ошибка. Никто не давал приказ, никто не переводил, просто огромные суммы исчезли с одного счета, поступили на второй, а потом тут же и с него испарились.

— Зачем Володе это было нужно? — качаю головой.

Я просто не могу поверить, что лучший друг взял и лишил Колю всего, оставляя с огромными долгами.

— Как ваш сын? — складывает в синюю папку свои бумаги следователь, — Пришел в себя?

— Пока нет, Тему держат на лечебном сне. Такая боль у него, это надо, почти сварить себя живьем. Хорошо, что в кране не кипяток, но ожоги сильные.

— Сочувствую, ему нужно к психологу или психиатру, такие травмы не проходят бесследно.

— Да, Артем последний видел отца живым, — тихо отвечаю я, вспоминая тот день, когда Коля застрелился.

«Я убил в себе опухоль, Натка, простите меня» — вот были последние слова, которые я нашла в его ежедневнике, уже после похорон.