Драконяша для отшельника

Мой приятель еще со времен детства голожопого, Борька Константинов, носящий вполне говорящее погоняло “Конь”, всегда был пронырливым и удачливым засранцем.

То, что другим приходилось добывать потом и кровью, ему доставалось с полпинка.

Когда я не поступил на юридический и свалил в армию, Конь с первого раза спокойно попал туда, куда хотел, на журналистику.

Когда я вернулся из армии, с голым задом и стремлением заработать, чтоб этот зад прикрыть, Конь уже вовсю делал бабки, кропая статейки в интернет-газетенки и мотаясь по всяким злачным местам с журналистской аккредитацией.

Когда я, поступив заочно на юридический, пошел в полицию, Конь уже успел сгонять в командировку в парочку горячих точек, написать несколько достаточно громких статей и заполучить уважение за острый язык и правдивость изложения информации. Ну и еще за то, что нихера ничего не боялся никогда.

Мы связь не теряли, тем более, что родители наши остались жить в том же самом дворе, откуда мы вылетели в большой и страшный взрослый мир, и матери общались даже немного, как хорошие соседи.

Конь периодически появлялся на моей орбите, особенно, когда начал писать по криминалу, ездил с нами на вызовы даже, и вполне вписывался в компашку вечно заюзанных оперов.

Потом, когда я все же решил, что карьера в полиции меня не прельщает, и свалил на вольные хлеба, Конь периодически обращался ко мне за помощью.

Я не отказывал, потому что он долги всегда возвращал. Да и вообще… Из детства только он и остался. Мы ходили в один детский сад, потом — в школу… Роднее него были только родители мои.

Когда примерно неделю назад Конь звякнул и попросил узнать кое-что про одну женщину, я только поржал, но просьбу выполнил.

Женщина оказалась с сюрпризом, такая ходячая проблема, о чем я честно Борьку предупредил. Ну и вообще, слегка запереживал за него.

Коня, так-то, бабы всегда любили, таких обаятельных улыбчивых придурков легко в постель пускают… Но два года назад его подружка неожиданно кинула его и свалила за границу, шустро устроив личное счастье.

А Конь остался здесь, в стойле, с грустной, обиженной мордой.

Подружка эта, судя по всему, его нехило зацепила, потому что приятель мой два года переживал, вытворяя все, что обычно вытворяет обиженный, разочаровавшийся в бабах мужик.

Потом сдернул куда-то отдыхать, а, когда вернулся, то… То попросил меня выяснить все про совершенно левую бабу какую-то.

Интерес говорил об общем выздоровленнии Конячьего организма и мозгов и избавлении от морока обиды, потому я сначала обрадовался. Правда, потом, когда узнал побольше про объект его интереса, напрягся.

Непростая баба. Опасная. Надо таких стороной обходить.