Двойная взлётная

Уйти на больничный, перевестись на другой борт, разобрать сервиз.

— Постой.

Меня хватают за локоть, шарахаюсь в сторону. Полутемный коридор, прижимаю руки к груди.

— Какого хрена? Напугал меня.

Тот самый хорошенький мальчик, смазливый сын мэра, стоит рядом.

— Извини.

Не хочу с ним даже разговаривать, хочу в номер, хочу в душ, нет, лучше принять ванну и выпить успокоительных. Почему во мне так много противоречий и сомнений? Ведь мне нравятся, на самом деле нравятся эти наглые мужики. Но то открытое хамство, что лезет и из них выбешивает, провоцирует меня на ответное хамство.

Продолжаю идти по коридору. Куда вообще я зашла?

— Где выход?

— Да постой ты.

— Ну что тебе?

Парень и правда хорошенький, наверное, все девочки выскакивают из трусов автоматически или режут вены от неразделенной любви.

— Те мужики московские, они обидели тебя?

— А ты что, благородный принц? Решил спасти несчастную девицу от двух драконов?

— Ты всегда такая?

— Какая?

— Наглая.

— Нет, по четвергам.

— Я Всеволод.

— Сева, где выход?

— Пойдем.

Он берет меня за руку, я без какой-то задней мысли иду за ним по темным длинным коридорам.

Мы какими-то путями выходим в холл, справа ресепшен, слева лифт, а у него стоят мои пилоты. Курапов смотрит на меня, потом на руку сына мэра, в которой он сжимает мою ладонь.

Сейчас у первого пилота есть уникальная возможность все-таки назвать меня шлюхой. Но он молчит, в глазах грусть. Да господи, как же вы меня все достали.

Я все еще помню его слова о любви ко мне. И то, как он ждал хоть какого-то ответа, но я молчала.

— Кристин, ты себе поклонника нашла? Или он тебя нашел? Не слишком молод? — Олег в хорошем настроении, прячет телефон в карман, смотрит с интересом.

— Спасибо, Всеволод, — освобождаю ладонь, хочу просто уйти. — Было приятно познакомиться, дальше я сама.

Курапов молчит, заходит в приехавший лифт, уже не смотрит, а мне до того мерзко, хотя, по сути, я ему ничего не должна и ничего не обещала. Он сам выдумал себе любовь, если бы не этот полет, может быть, я о ней никогда бы и не узнала.

Мне ведь реально не нужна ничья любовь. В любви мужчины слишком много просьб и претензий.

Иду к лестнице, слышу только стук своих каблуков по ступенькам. Вскрикиваю от неожиданности, когда меня снова разворачивают, но теперь уже прижимают к стене.

— Снова ты?

— Кто?

Прохладные пальцы на шее, щетина царапает щеку, а губы скользят по виску.

Шульгин. Он что, бежал за мной?"

"Прижимает к себе, а я упираюсь руками в грудь.

— Скажи, кого ждала птичка?

— Отпусти.

— Я с трудом отпустил тебя утром.

Целует шею, именно там, где бьется сонная артерия. Стискивает руками талию.