Её чужая дочь

– А тётю Любу можно?

– Ты какого хрена мой телефон схватил? – раздаётся фоном, а я едва ли не выпускаю телефон из рук.

Да уж, за три года, что провела вне дома я уже и забыла, каково это – жить с тётей.

Она всегда была грубой, и с подопечными не церемонилась. Я вообще удивлялась, зачем они с дядей берут детей в семью, если не испытывают к ним тёплых чувств.

Когда подросла, поняла.

– Да! – грубый женский голос прерывает поток воспоминаний. Не самых приятных, надо признать.

– Это Женя, – напоминаю на всякий случай.

Пауза. Тётя Люба не любит моё настоящее имя, поэтому придумала другое.

Вроде бы и созвучное, но в тоже время не имеющее ничего общего с точки зрения происхождения с моим родным именем.

А ведь меня назвали в честь папы. Мама так захотела, потому что любила его сильно, даже с сестрой поссорилась из-за любимого.

– Ах, девочка моя дорогая, – голос тёти смягчается. – Как твои дела, к нам в гости не собираешься?

– Нет, теть Люб, у меня практика, – отвечаю удивлённо.

У нас нормальные отношения. Теперь, когда я стала взрослой. Раньше меня тётя не воспринимала, как личность.

Могла наказать за невыполненное задание. Остальным детям тоже перепадало.

Поэтому я была крайне удивлена, когда женщина поддерживала меня в больнице, ни на шаг не отходила. Именно тогда мы и сблизились немного.

Но в гости меня редко ждут. Обычно тётя объясняет это тем, что у неё и без гостей слишком много забот. Поэтому я не понимаю, откуда такие вопросы.

– Вот и правильно, учись, моя девочка, если соберёшься, предупреди заранее, – бросает трубку.

И что это было? Тётя боится, что я в свой дом вернусь? Вернусь, конечно, ведь диплом скоро получу и уеду из города, если не смогу найти приличную работу.

Вечно жить в общаге мне никто не позволит.

Неудержимым вихрем в комнату влетает Элька. Все мысли из моей головы бросаются в рассыпную, стоит подруге открыть рот.

– Женька, там тебя Семёновна… – переводит сбившееся дыхание. – К ней на пост надо, беги, а то орать будет.

– Зачем, Эль? – даже не думаю двигаться с места.

Сижу, прислонившись к стене, и смотрю на взмыленную соседку.

– Ну, Жень, ну, давай, – подлетает и пытается поднять меня, хватает за руку, тянет на себя.

 – Мне ещё влетит потом от этой церберши, запретит по вечерам возвращаться."

"Элька та ещё хитрюга. Кормит вахтёршу шоколадками, чтобы та её с гулянок в общагу пускала. А Семёновна – жуткая сладкоежка, вот и идёт на поводу у девчонки.

– Ладно, ладно, – отстраняюсь от девушки.

Не люблю, когда меня трогают так бесцеремонно.

Миную коридор и выхожу к посту вахтёрши. Приближаясь, слышу возмущённые причитания.

– Устроили тут проходной двор, повадили кавалеров своих…

– Добрый вечер, – киваю Семёновне.