3
0Я позвонила в колокольчик с такой силой, что он издал не мелодичный перезвон, а резкий, пронзительный звук. Будто хотела вырвать его с мясом!
Подхватив газету, я решительным шагом направилась к мусорному ящику неподалёку. Разорвала её пополам и затем ещё раз, превращая счастливые лица будущих новобрачных в мелкие клочки. Бросила их в мусор так, словно хоронила свои последние иллюзии.
С меня хватит!
К тому времени, как я вернулась к калитке, меня уже ожидали. Но не слуга и не улыбчивая или, наоборот, молчаливая экономка. А строгая женщина в закрытом тёмно-сером платье с высоким воротником, чьи серебристые волосы были забраны в такой тугой пучок, что на лице разгладились морщины, а тонкие губы были сжаты в линию.
Мариэлла Бишоп. Личная горничная леди Вайноны Грэй смотрела на меня с брезгливостью, словно я была надоедливой букашкой.
— Вы запоздали, Элизабет, — сухо произнесла мисс Бишоп, с каким-то садистским удовольствием делая мне выговор. — Мне поручено встретить вас и огласить свод правил.
— Правил? — я удивлённо вскинула бровь и нарочно осталась стоять по ту сторону калитки, всем своим видом показывая, что не поддамся на откровенную провокацию. Могла бы и поздороваться для начала.
— Вы верно услышали, Элизабет, — криво улыбнулась Мариэлла. — Свод правил, которым будет строиться вся ваша дальнейшая жизнь.
Глава 4
Нервно усмехнувшись, я машинально убрала выбившуюся прядь за ухо, стараясь сохранить хотя бы видимость достоинства.
Зато внутри меня клокотал вулкан, состоящий из горького коктейля обиды и унижения. Разгонял по венам чёрный яд смирения, требующий покориться и принять новую судьбу.
Держись, Лиза. Ты же сильная девочка. Не позволяй им отравлять твою жизнь. Теперь ты сама за себя в ответе.
— Мисс Бишоп, оставьте правила для семейства Грэй, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И передайте леди Грэй, что мне не нужна нянька.
Лицо Мариэллы перекосилось, будто вместо утреннего чая она глотнула свежевыжатый лимонный сок. Тонкие, бесцветные брови изогнулись. В глазах появилось нечитаемое выражение, которое можно было бы назвать жалостью, если бы в нём не было столько снисходительного презрения.
— Вы должны целовать ноги леди Грэй за то, что своей милостью не оставила вас в канаве, — отчеканила она, складывая руки на груди. — Не забывайте своего места, Элизабет.
Мариэлла сделала паузу, давая время в полной мере прочувствовать оскорбление, и многозначительно добавила, понизив голос:
— Я вам не враг, Элизабет. Но в отличие от вас, я аристократка, несмотря на то что мой род обеднел примерно сотню лет назад. Поэтому в ваших же интересах прислушаться к моим советам. Вам доподлинно известно, как герцог Грэй поступает с теми, кто угрожает благополучию его рода.
Я обмерла.
