Ева

Суббота, первое января. В детстве удивлялся, неужели однажды наступят такие отдалённые даты. Вечером я сяду в поезд. У меня с собой две тысячи евро, адрес Евы и листок с названием гостиницы. До отеля от вокзала семьсот метров. Приятный голос в телефоне обещал, меня ждут с нетерпением.

Не выношу поезда. Разве что повезёт с попутчицей. Знакомишься, она кокетничает, минуты летят быстрей столбов с проводами.

Самым ужасным в моей жизни был общий вагон до Симферополя. Стоил дёшево, но все пассажиры братья, и бежать от них некуда. Только сел, в правую руку вложили помидор, в левую — курочку. В ответ полагалось рассказать детали своей жизни, потом ругать американцев. Кто хорошо выпил, мог начинать ругать евреев. Всю ночь орут, едят и снова орут. За койки борьба и интриги, я не участвовал. Незнакомая старуха взялась меня опекать, бегала по вагону, искала кому скоро выходить. По условному сигналу мне надлежало подкрасться к пассажиру, пакующему вещи. И лишь только он поднимет зад, ринуться, вцепиться в полку и никого не пускать. Я хотел избежать этих унизительных прыжков. Стал врать, что скоро выхожу. А сам сбежал к начальнику. За тысячу рублей царь поезда разместил меня в пустом купе, как своего племянника. На перроне я столкнулся с заботливой старухой. Она надулась и на моё «Здрасте» не ответила."

"Плацкарта чуть приличней общего, но всё равно. Смущают публичные переодевания и очереди в сортир. И, конечно, неисчислимые мужские ноги, что торчат как орудийные стволы на уровне лица. Куда ни повернись, везде они. Когда вагон отъезжает, вроде бы женщины в нём тоже есть. Но стоит публике накрыться одеялами, ни одной приличной дамской ноги. Все только мужские, волосатые, в ужасных носках.

А в спальном вагоне скучно. На диванах дремлют интеллигентные буржуи. Ковыряют ай-пады. Столкнувшись у дверей сортира, неловко улыбаются, просят за всё прощения и суют на чай даже таможенникам.

Я взял билеты в спальный. Ехал один. Это были самые медленные девять часов в моей жизни.

Рижане утверждают, их город похож на Париж. Что ж, уберите из Парижа француженок, башню, похожую на ажурный чулок, замените воздух на простудный, засыпьте улицы снегом, обворуйте и разозлите оставшихся жителей — и правда, получите Ригу.

Вокзал утонул в торговых точках. Аккуратные кафе, магазинчики. Первое января, покупателей нет, продавщицы подпирают головы руками. Купил в киоске карту города. Кое-как выбрался на свежий воздух. Проплутал в сугробах два часа, нашёл отель. Маленький, всего десяток номеров. Называется «Лысый трубочист». Трёхэтажный узкий дом, сплющенный с боков такими же каменными диплодоками. 16-й век. Дома налеплены как гнёзда на скалах. Кажется, убери из-под одного землю, он останется висеть на плечах соседей.