Ева

Разбивать пианинные пальцы о тяжёлые его скулы было неправильно. Вот если бы чернильницей. Или табакеркой.

«А ты становишься психопатом», — отметил мой голос в моей же голове не без удовольствия.

— Ты её не получишь! — тихо повторил Марк.

Круги поплыли быстрее, звуки обрели эхо. Мысли вдруг оставили мою голову. Я прыгнул. Меня бы оправдали. Потому что аффект. Наверное. Надменная Евина родня, аж дымящиеся вонью подгузники неходячих психов, стыд бесплодных унижений, холод каменных домов, — всё слилось в кадыке полнеющего писателя. И я должен был его раздавить.

Я похудел за зиму, Ильчин был крупнее и крепче, но ничего не мог сделать. Я видел, как он синеет, и хотел лишь довести до конца хотя бы одно своё начинание. Потом вдруг стало мокро, холодно, за шиворот потекла вода. Юля окатила нас из ведра.

Я отпустил Ильчина, обмяк. Отполз к стене и сидел там на полу, закрыв голову руками. Долго сидел. Слышал, как Юля собирает воду шваброй, плачет, что-то говорит быстрым шёпотом. Как ходит Ильчин. Звенит стеклом, булькает. Разливает яд в бокалы. Кто из нас выживет, тот и жених.

Зимой Юля говорила: «Убейте меня, я вам заплачу». Мне нечем платить, но всё равно, убейте. Сейчас я встану, произнесу «Простите», и уйду. Пойду к психиатру Даце. Скажу: «Отремонтируйте меня». Она угостит меня вкусными барбитуратами. И одним садовником в больнице станет больше.

Ильчин потрогал моё плечо, протянул бокал с виски. Не люблю скотч, но всосал лекарство. Поднялся на ноги. Сказал «Простите», как и собирался. И пошёл прочь.

— Сядь, — сказал Ильчин таким твёрдым тоном, будто не я его душил, а он меня. — Дожили. Собственный персонаж чуть жизни не лишил.

Я сел.

— Хорошо, что я придумал тебя пианистом, а не грузчиком в магазине роялей. А то был бы мне сейчас домик в Лигурии.

Марк растирал на шее следы моих пальцев. Синяки останутся.

— Идиот. Вот напишу, что ты разочаровался в женщинах и женился на трамвае, будешь знать.

Он, конечно, сбрендил. С сумасшедшими нипочём не надо спорить, вот я и молчал. Марк, меж тем, вернулся в кресло. Заговорил, глядя в окно.

— Я тебя придумал. Я придумал весь этот мир. И сам не заметил, как сюда провалился. Хотя нет, конечно заметил. Вот как она пришла. — Марк указал на закрытую дверь. Там ходила Юля. — Так и заметил.

Сижу в кафе, сочиняю биографию одному негодяю, которого потом спалил вместе с «БМВ». Вдруг она входит. Удивился, насколько посетительница похожа на героиню. Решил, что где-то раньше её видел, да позабыл. И вдруг совпало имя. Потом какие-то детали, которых я не мог знать о реальной женщине, только о выдуманной. Следом за ней стали приходить другие персонажи, и всё наяву. Думал что с ума схожу. Ты из всех последним был написан, последним и приехал.

Каждый писатель знает, сюжеты иногда входят в жизнь.