Ева

Её снаряжали в первый класс. Банты, платье, гладиолусы — всё так серьёзно, будто следующая встреча с родителями состоится через пятьдесят лет. Девочку вытряхнули из сандалий и вставили в туфли. И она сразу почувствовала, детство кончилось.

— Ну как, нравится? — спросила мать ласковым голосом.

Туфли жали везде, даже в локтях. Это значило, внешний вид удался. Кто не знает, главный секрет женской красоты: чем хуже самочувствие, тем лучше выглядишь.

И повели учиться. Обувь была мучительно красива. Школа наоборот, попалась неудачная по цвету и форме, народ в ней противный и солнце светило как-то по-дурацки. Девочку подвели к неприятной, грубой женщине. Сказали, это Нина Петровна. Завтра нужно будет её найти и впитать свет знаний. Девочка про себя решила, будет искать самое ужасное на вид, потому что её учитель — гомункулус."

"А второго сентября ей вернули сандалии. Очень неожиданно. Девочка не подозревала, насколько привязалась к ним за лето. Почти до слёз. В этот день солнце светило куда ласковей, дети выглядели ничего так, школа оказалась милой, на первом этаже столовка. Осталось найти самую некрасивую учительшу, сказать «Здрасте, я Люба Богомолова». И заплакать. Искала, искала, вроде все симпатичные. Наконец нашла. Сидела с ней, сидела, потом выяснилось, что это гардеробщица. А Нина Петровна нашлась позже. Она хоть и тяжёлая как буфет, но добрая оказалась.

Теперь девочка выросла и вчера говорит мне:

— Пойдём гулять. У меня есть туфли, отличные, очень удобные, только ногу пластырем надо заклеить: здесь, здесь, и тут ещё, потолще. Конечно, всё равно натрут, но если гулять недолго, за неделю пройдёт.

При этом у неё есть ещё и НЕУДОБНЫЕ туфли. Она их надевает, когда идёт утешать лучших подруг, от которых сбежал муж. В этих туфлях сострадание выглядит естественней.

Таня

Я не помню снов, или не вижу, смысл один. И вдруг врывается в мой сон Таня Б., в таких прозрачных штанах, какие забыть невозможно. Было видно по штанам, Таня мне снится с самыми серьёзными намерениями.

Мы не виделись пятнадцать лет. Раньше она работала училкой, ходила в очках и в цыганской юбке. Но за годы разлуки похудела, изучила гимнастику и множество балетных прыжков. Пришла ко мне в сон и ну сниться. Очень мило с её стороны. Я как раз не люблю когда женщина во сне большая и тяжёлая как памятник.

Таня махала ногами, словно крыльями. Я подбадривал её восхищёнными междометиями. Волнующий этот танец как бы звал меня выступить против условностей в сексе.

Ни один сонник не знает, что предвещают училки в прозрачной одежде. Про балет пишут отдельно — «к изменам и ревности».

Я не верю в вещие сны и сонники за это пророчат всякие гадости.

А другие люди верят. И жизнь их полна милых сюрпризов.