Наследник Альфы

От всех этих мелких подробностей против воли становилось жутко. Я понимала, что это не на самом деле, что ситуация, описанная в задачке, имеет практически нулевую вероятность и полностью выдумана, но Барс был отличным рассказчиком с невероятными актерскими навыками.

Когда он изобразил, как плакали дети, зовя умирающую мать, я увидела слезы на глазах у присутствующих.

— Мама, пожалуйста, не уходи. Я буду самым послушным в мире ребенком. Помнишь тот рисунок, бабочку, что я нарисовал на обоях? Ты тогда так ругалась… Прости меня. Ты поэтому оставляешь меня? Обещаю, я больше не буду. Я буду самым лучшим. Исправлю математику, полюблю кашу…"

"Добившись нужного эффекта, Мирослав оглядел людей и обнял уже стоящего перед ним мужчину. Похвалил и одобрил его выбор. Затем все повторилось в точности как с Анной. Аплодисменты, поддержка толпы.

Люди вставали друг за другом еще пять раз, и каждый раз Барс доводил зал до слез своими рассказами, а потом чувствовалась невероятная мощная поддержка и одобрение.

«Вот… он!» — внутри все буквально переворачивалось от историй, которые приходилось слышать. Это было явно что-то из психологии. Не магия и не волшебство. Простая эмоциональная раскачка, когда людей резко бросали из одних эмоций в другие. Я много раз слышала о таких приемах для рекламы, когда надо было вызвать соответствующий отклик потенциального покупателя на товар. И даже зная о том, что это — уловки, и зная, как они работают, сложно было остаться равнодушной.

Ника рядом со мной сидела бледная, явно уже не слишком довольная своим «приключением». Она то и дело теребила тяжелый серебряный кулон в виде летучей мышки на шее. Если бы он и правда был сигнализацией, то сработал бы уже от такого раз десять, если не больше.

Выслушав семерых и решив, что уже начинает повторяться, Мирослав предложил остальным в зале разделиться на группы, в зависимости от того, кому они отдадут антидот и кого будут спасать.

Люди довольно споро распределились, вставая на указанные места. Сидеть остались только мы с Никой.

Мирослав встал перед нами:

— Трудно сделать выбор?

— Я бы вколола антидот себе, — вдруг выпалила Ника.

— Почему? — кажется, удивились все присутствующие в зале.

— Я ипохондрик. Когда вижу людей с болезнями, моментально думаю, что у меня то же самое. Даже если это не заразно. Даже если этого физически не может быть. Как укус змеи, например, — она округлила глаза и состроила жалостливое личико. — А так как я выросла в детдоме и у меня депривация привязанности, то и сочувствия к окружающим я тоже почти не испытываю. Так что…

Она развела руки в сторону, как бы говоря: «Вывод очевиден».

Нужно было отдать Барсу должное — в лице он почти не изменился. Но мне казалось, что я буквально слышу, как скрипят его зубы.