Город драконов. Книга седьмая

Знаете, сколько раз мне уже довелось слышать данную фразу?

– Сколько? – осведомилась матушка, пристально глядя на меня.

– Не менее трех точно, – вздохнула миссис Макстон.

– Как интересно, – констатировала матушка. Но затем, тяжело вздохнув, произнесла: – К моему стыду, вы правы во всем, миссис Макстон. Гувернантка, приставленная с девяти лет к Бель, не была достойной женщиной. Но хуже всего то, что мы были вынуждены весьма часто посещать поместье Уотторнов, а их сын Барти всегда испытывал к Бель… весьма недостойные чувства и недопустимые желания.

Мы опасались, что при малейшем недосмотре этот порочный юноша совратит Анабель, а потому ее воспитание в данном вопросе, было весьма строгим и, порой, чрезмерным.

Я потрясенно смотрела на матушку, мама же опустила взгляд.– Но, миссис Ваерти, вам ли не знать, что после брака, данный вопрос становится едва ли не ключевым в создании счастливого союза? Как вы могли?

– У нас не было выбора, – лицо матушки сделалось совершенно бледным. – Однако вы правы, чрезмерно строгое воспитание дало плоды весьма скоро.

Мы даже не понимали, насколько все серьезно, пока на объявлении помолвки с Жоржем Донелом Бель публично не позволила жениху поцеловать ее, сочтя его поведение недостойным.

– Однако, церемонный поцелуй во время объявления о помолвке допускается правилами этикета! – воскликнула миссис Макстон.

– Из-за нашего воспитания, Бель полагала иначе, – мама виновато посмотрела на меня. – На тот момент помолвку спасло лишь неистовое желание Жоржа быть рядом с Анабель, иначе… Впрочем, все случилось не так, как мы планировали.

Глядя на маму, я подумала о том, что никогда не найду в себе силы, рассказать им правду об Уортонах, воистину никогда. Не могу причинить им такую боль, я и так причиняла ее слишком часто.

И все же, в данный момент, сочла более честным рассказать правду.

– В той пещере, после того как лорд Арнел спас меня и сумел привести в чувства, между нами… – поняла, что краснею, – случилась близость. И… я говорю о близости, а не о поцелуях, миссис Макстон.

Вот и все. Высказав все это, я опустила голову и уставилась в пол.

"

"Чувство стыда жгло неимоверно, я понимала, что достойна порицания и неодобрения, а то и чего-то похуже, но скрывать случившееся, было бы нечестно по отношению к матери и женщине, практически заменившей мне мать на долгие шесть лет. Лгать им обеим я не смогла бы.

А теперь оставалось лишь со страхом и стыдом ожидать вполне справедливого неодобрения.

Однако, услышала я совершенно иное.

– Мерзавец! – воскликнула миссис Макстон.