Город драконов. Книга седьмая

– Господь милосердный, как же тяжело понять тех, кто так далек от моральных ценностей человечества! – воскликнула, не сдержавшись.

– Анабель, милая… – начала было мама.

А я ведь уже догадалась!

– Пятая заповедь – «Береги своих детей», – произнесла, глядя в пространство перед собой.

И все сошлось!

Пазл сложился неимоверным образом!

– Заповеди, – прошептала я. – С самого начала, истина была в заповедях! Первая – «Окружай жилье свое железом, оно укажет опасность», а самая большая опасность для драконов именно Rufusdraco. Вторая – «Берегись серебра, оно туманит взгляд».

И оно действительно туманит, а так же усиливает ржавых драконов. Третья – «Никогда не связывайся с императорской семьей». Воистину отличная заповедь, ведь члены императорской семьи рядом с драконами становятся сильнее. Четвертая – «Уничтожай ржавое семя», ведь иначе никак – те, в ком уже есть знания передающиеся кровью, обладают невероятной мощью. И пятая, та которую Ржавые драконы так отчаянно пытались стереть «Береги своих детей». Потому что дети, выросшие без матерей – оказываются оторванными от знаний всего драконьего народа!

Матушка схватила меня за руку, но меня уже было не остановить.

"

"– Драконов погубило благородство, – совершенно уверенно произнесла я. – Они нарушили четвертую заповедь, перестав преследовать и убивать детей, женщин и стариков с кровью Rufusdraco. И в какой-то момент в ком-то из них пробудилась память всех предков. Детей начали вывозить из Вестернадана примерно семнадцать-восемнадцать лет назад. Дочерям герцога Карио примерно столько же лет. Арнелу и Давернетти уже лет двадцать как следовало бы жениться. Примерно двадцать лет назад император Эдуард решил вступить в брак снова, от чего прежняя императрица лишилась титулов, а ее сын был сослан в степи к оборотням.

Туда же был сослан и бастард… О, боже, все сходится!

Я вскочила, оставив плед и платок в кресле, и начав ходить по комнате, продолжила:

– Началось с малого. Около двадцати лет назад, среди драконов появились слухи о том, что лишив девушку девственности…

– Бель! – воскликнула мама.

О…

И тут кто-то произнес знакомым, но в то же время и абсолютно незнакомым мне голосом:

– Пусть продолжает.

И Бетси, протиравшая пол у двери, очень медленно поднялась, выпрямляясь и становясь… словно бы выше.

– Бетсалин? – матушка ничего не понимала, но материнский инстинкт был сильнее разума, и мама оказалась как-то сразу передо мной, словно закрывая своим телом от горничной.

Горничной, которая, и я вдруг только сейчас это поняла, за все шесть лет, что я прожила у профессора Стентона, не изменилась ни капли!

И вот сейчас я смотрела на эту девушку, и пыталась понять – сколько же ей лет? Мне двадцать четыре.