Грубиян

К счастью для всех нас, «Мишаня» своей вины не осознал и извиниться не соизволил, так что через неделю, когда пришло время возвращаться в Америку, упырь улетел один, а ещё через неделю Вероника отправила ему сообщение, в котором поставила в известность о скором разводе. Упырь заявил, что Ника его совершенно не ценит, а потому против развода он ничего не имеет; это лишь доказало, что мудила моей сестре не пара.

Если б ещё и Вероника их разрыв перенесла так же легко…

— Больше не рыдает о том, что лучшие годы жизни потратила на идиота, — фыркаю я.

— Ну и правильно, он не стоит её слёз, — кивает девушка и тянется в мой карман за телефоном.

Тяжело вздыхаю и набираю номер, который сам же и выбрал среди множества других вместе с телефоном, который привёз родительнице в больницу для онкобольных, где она доживала свой век.

Пока я слушал протяжные гудки, сердце отчего-то останавливалось.

— Сынок? — слышу наконец хрипловатый натужный голос.

— Как ты себя чувствуешь?

Абсолютно тупейший вопрос — дерьмово, конечно. Когда человек с последней стадией рака чувствовал себя хорошо?!

— Теперь лучше, — как можно бодрее отвечает мать, но звучит всё равно совершенно неубедительно.

Почему-то от этой фразы мне захотелось разреветься как пятилетнему пацану.

Словно почувствовав мой внутренний настрой, Нина запускает пальцы в мои волосы, и от её безмолвной поддержки мне становится легче.

— Я диплом получил, — зачем-то говорю.

— Ты молодец, сынок, — слышу слабую улыбку в её голосе. — Я очень тобой горжусь.

Внутри разливается какая-то странная радость от её слов.

Наверно, я мазохист.

— А через три месяца у тебя родится внук или внучка.

Язык сегодня конкретно за зубами не держится. А ведь я не собирался говорить ей об этом…

— Ох, как же я рада! — Видимо, от переизбытка эмоций мать начинает тяжело дышать. — Как Ниночка себя чувствует?

— Всё в порядке, — сдержанно отвечаю, хотя на самом деле чувствую, что с каждой секундой всё больше расклеиваюсь и становлюсь похож на сопливую девчонку. — Привет тебе передаёт.

И, хотя Нина в действительности молчала, она утвердительно кивает и одобрительно улыбается.

— Спасибо, и ей передай от меня!

Дыхание матери становится тяжелее, и я ловлю себя на мысли, что начинаю паниковать.

— Тебе нельзя напрягаться, — бормочу. — Отдыхай, я завтра позвоню.

— До завтра, сынок, — хрипит мать, и звонок обрывается.

Не до конца осознавая, что делаю, вжимаю педаль тормоза в пол, и машина резко останавливается.

— Всё в порядке? — испуганно спрашивает Нина.

Роняю голову на руль.

— Как такие отношения могут рождать порядок? — устало спрашиваю.

Несколько бесконечно долгих секунд жена гладит меня по голове.