Грубиян

В этот раз я громко ржу как псих со стажем, потому что сам недавно сравнивал себя с птеродактилем.

Два сапога — пара, блэт…

Торможу на университетской парковке и снова щёлкаю блокировкой, чтобы девчонка не сбежала. Сам вывожу на экран клавиатуру и протягиваю девушке, не выпуская гаджет из рук — будет набирать номер под моим присмотром.

Но Нина теряется ещё больше.

— Здесь нет кнопок…

Приходится до боли прикусить губы, чтобы окончательно не смутить девушку своим невменяемым состоянием.

— Экран вместо кнопок — технореволюция или что-то вроде того… — говорю ей, когда вновь могу нормально дышать.

Беру её руку в свою и тыкаю её пальцем в экран. В строке тут же появляется восьмёрка — международный код «Великой и могучей». При этом Нина выглядит словно ребёнок, которого впервые привезли в Диснейленд, а я чувствую себя совершенно по-идиотски. Пока девушка увлечённо печатает цифры, я придвигаюсь ближе и улавливаю её совершенно охренительный запах, от которого хочется зарычать и предъявить на Нину свои права.

Наверно, у меня идёт эволюция в обратную сторону, к предкам неандертальцам, потому что я позволяю себе стянуть с её головы шапку и уткнуться лицом в шёлковую копну светлых волос.

Девушка тут же замирает, пока я, словно хронический астматик, жадно вдыхаю запах её волос. Теперь я начинаю понимать, почему наркоманов так тяжело снять с иглы: мне хотелось дышать ею бесконечно, без перерыва на еду и сон.

— Макс, перестань, — предупреждает она, но делает только хуже: моё имя на её губах — это теперь отдельный сорт героина. — Что ты делаешь?!

А я всего лишь разворачиваю её к себе лицом и буквально вгрызаюсь в её губы, отбирая у девушки кислород.

Но в этот раз с её стороны я не чувствую той самоотдачи, что была вчера, как будто за ночь в её голове кто-то перекодировал отношение ко мне.

Отстраняюсь от неё и внимательно всматриваюсь в её карие глаза, которые должны быть тёплыми, но отчуждённость охлаждает их.

— В чём дело?

Нина протягивает мне смартфон, и я уже как-то механически запоминаю номер её телефона наизусть.

— Не понимаю, о чём ты.

Если бы она не хотела иметь со мной ничего общего, то не дала бы номер; да и опоздала бы она со своим «не хочу», потому что я — пиздец, как хочу, и чем ближе, тем лучше.

Но ведь что-то мешает ей расслабиться…

— Вчера ты была более отзывчивой, — не соглашаюсь с ней.

И дело вовсе не в физиологии, потому что её тело и сейчас довольно остро реагировало на мою близость — даже тыльная сторона ладоней покрылась мурашками, и дыхание сбилось; а вот её внутренняя борьба с самой собой… Нина как будто не могла решить, чего же она хочет больше: повторить клубный вечер или бежать от меня, сломя голову.

— Это было вчера.