Исповедь узницы подземелья

Именно этот пример, не смотря на сотни других, более значимых, благородных поступков по отношению ко мне, я до сих пор считаю самым неопровержимым доказательством сестринской любви.

Возвращение из воспоминаний было болезненным, Я старалась не плакать, потому что от слез и переживаний сразу начиналась дикая головная боль. Что будет с нами дальше? Думать не хотелось. С одной стороны, трудно было представить, как в таких условиях можно выжить, с другой – почему-то не верилось в наше скорое возвращение домой…

На следующий день Мохов не появился.

Ведро, куда мы ходили в туалет, практически наполнилось. В подвале отвратительно пахло, почти физически ощущалось висящее в запертом пространстве зловоние. Но самое главное – заканчивалась вода. Яйца и макароны мы уже не могли варить, и тогда Лена придумала пожарить яичницу в чайнике, так как другой посуды у нас не было.

Вкус этих яиц казался мне тошнотворным. А перед глазами всплывала картинка из нашей жизни до плена – это было так далеко, что казалось чем-то нереальным…

Зима, новогодние каникулы, мой любимый деревенский дом.

Мы с Аней сидим у печки и смотрим телевизор, тут раздается скрип двери и – веселый голос бабушки:

– Ань, Кать, я яичек пять штук на насесте нашла, куры – фашисты, нынче совсем плохо нестись стали. Пойдемте, блинов напеку.

Мы, радостные, бежим на кухню и ждем лакомство.

Бабушка быстро замешивает тесто, и блинчики один за другим падают к нам на тарелки. Аня больше любит с вареньем и молоком, а я предпочитаю – просто намасленные со сладким чаем.

Глотаю, практически не прожёвывая, куски малосъедобной яичной массы в жутком подземном бункере и думаю о том, что сейчас отдала бы всю свою жизнь за то, чтобы хотя бы еще разочек повторился уютный зимний вечер в кругу моей любимой семьи…

Первые полгода Мохов мог не приходить к нам по два-три дня, поэтому мы старались экономить воду, чтобы в случае его долгого отсутствия не страдать от жажды. Но все равно, того что он приносил не хватало, и иногда приходилось грызть сухие макароны, так как есть больше было нечего.

Планы побега и навязчивая идея освобождения не покидали нас. Например, мы планировали накалить растительное масло в сковороде, и когда придет наш мучитель, брызнуть ему в лицо кипящую жидкость, а потом – огреть его этой посудиной по голове. Мы даже несколько раз ставили сковородку на электрическую плитку, услышав его шаги наверху, но осуществить до конца задуманное так и не решались.