Исповедь узницы подземелья

Больше всего на свете я хотела вернуться домой для того, чтобы успокоить ее бедное сердце.

Все мои воспоминания о прошлой жизни стали отчетливыми и ясными, и когда я погружалась в них, появлялось ощущение, будто я смотрю кино, где главная роль досталась мне. Я помнила диалоги, детали одежды, время года и суток, эмоции, вспоминая то или иное событие, связанное со мною. Было невероятно снова почувствовать то, что давным-давно пережито."

"Очень часто я думала о том, как мне хочется посидеть за школьной партой в окружении своих одноклассников, послушать тихий, умиротворяющий голос учительницы географии, рассказывающей о строении земли и ее климате; или выйти к доске, что я ужасно не любила делать, и решить задачу по математике; обрадоваться звонку с урока и побежать с подругами в столовую за вкуснейшими пирожками с повидлом.

Все эти простые вещи, которым я совершенно не придавала значения, вдруг стали для меня невероятно ценными и страшно желанными. Было ощущение, что Вселенная перестала существовать, а я каким-то непостижимым образом выжила. И все, что мне оставалось сейчас, – это в своих воспоминаниях как кинопленку прокручивать каждую минуту, проведенную на той прекрасной, но почему-то исчезнувшей планете…

21 февраля мы отпраздновали день рождения Лены.

Он прошел безрадостно… Если на свободе день рождения – это радость, подарки, гости, ожидание новой жизни, то здесь, на глубине шести метров под землей, не было ничего. Только безысходность и апатия.

К концу марта моя подруга по несчастью поняла, что беременна. Мохов отреагировал на удивление спокойно. Но на все слёзные просьбы отпустить нас, он противно ухмылялся и продолжал твердить уже опостылевшее «на днях»…

Но, конечно же, не отпускал.

Все месяцы беременности Лена чувствовала себя очень плохо: сначала ее мучил токсикоз, потом – добавились боли внизу живота, головокружения, слабость.

Как-то раз в самом начале ее положения. Мохов пришел к нам пьяным и потребовал в предбанник мою подругу.

– Я не могу, меня тошнит, – сопротивлялась Лена.

– Ты что теперь всю беременность отлынивать будешь?! – разозлился наш мучитель.

Я предложила выйти к нему вместо Лены, но он отказался, а потом, достав из кармана джинсовой куртки газовый баллончик, брызнул в помещение и, быстро закрыв засовы, убежал.

Мы начали задыхаться. Каким-то невероятным усилием отключающегося сознания я догадалась засунуть голову под кровать – оттуда, сквозь щели в полу, сквозил холодный, какой-то могильный воздух. Стало чуть легче.

Этот случай, наравне с выключением света и мором голодом, повторялся еще несколько раз за время нашего пребывания в подземелье, если мы проявляли строптивость.