Исповедь узницы подземелья

2003 год: все повторяется

Третий новый год в заточении мы с подругой постарались отметить хоть как-то повеселее. Я попросила Мохова принести нам продукты на салат «Оливье», немного копчёной колбасы, селёдку и каких-нибудь фруктов. Радости праздника не ощущалось, но мы продолжали жить, надеясь на спасение, а это было самым главным.

Следом за новым годом прошел день рождения Лены, ей уже исполнилось двадцать лет. Существование в четырёх стенах оставалось все таким же однообразным. Наш мучитель приходил каждый вечер. Его сексуальный аппетит не пропадал.

Выглядел Мохов всегда одинаково: чёрные, заношенные до потёртостей брюки и рубашка, которая менялась в зависимости от времени года. Зимой он носил красную в чёрную клетку, а летом – светлую в мелкую полоску и с коротким рукавом. По фигуре было заметно, что он много занимается физическим трудом: крепкие руки с грязными ногтями на пальцах, широкая спина, какие-то большие несуразные ноги. Лысина на макушке с каждым годом увеличивалась все больше, и он, стараясь скрыть плешь, отращивал оставшиеся вокруг нее волосы.

Однажды в конце весны наш мучитель спустился к нам в бункер:

– Скоро к вам еще девку приведу, – шокировал он нас. – Надо верхний ярус над кроватью надстроить, на одной койке вам тесно спать будет.

Верить в этот абсурд не хотелось, но работа по строительству второго этажа вскоре закипела.

Это было воскресенье. Мохов долго спускал запчасти для будущего спального места несчастной девочки в зеленую комнату, раздражая нас скрежетом. Потом переложил к нам в бункер материалы для строительства и залез сам. Чтобы кто-нибудь из нас не смог быстро выскочить в окошко люка на улицу, он перегородил его железной трубой, поставив ее таким образом, что один конец скрывался в предбаннике, а другой упирался в пол нашего подвала и придерживался с помощью тяжелого металлического уголка. А потом, все еще опасаясь за свою безопасность, быстро выдвинул кровать на середину и загнал нас к противоположной от выхода стене.

У Лены уже был достаточно большой живот, и ей с трудом удавалось двигаться, поэтому во время строительных работ Мохов больше следил за мной, время от времени грозя мне длинной железякой, которую он держал рядом с собой.

У меня опять не было шансов на побег. Получить по голове этой палкой совершенно не хотелось, и я так и не решилась сбежать на казавшуюся такой близкой свободу.