Иван-царевича не надо (СИ)

Сосед с уважением посмотрел на нас и протянул:

— Однако, какая вы продуманная команда! Не знал, что ныне в институтах девиц не только вышивать и бальным танцам учат!

Я тихонько хмыкнула про себя:

— Эх, Андрюша, не знаешь ты, чему нынче девиц в институтах учат!

Глава 23"

"После обеда решили ехать общим обозом. Скорость движения у нас примерно одинакова, телеги разогнаться не дают все равно, а большее количество людей в обозе обеспечит большую безопасность от лихих людей, буде таковые случаться. Андрей Петрович и Яков Семёнович ехали рядом, обсуждая свои хозяйственные дела.

Мне импонировало то, что сосед не проявлял никакой ксенофобии или сословного превосходства, в это время такое встречалось нечасто. И управляющий тоже был рад пообщаться с приятным человеком.

Как я поняла, в основном Яков Семёнович всё-таки вращался в кругу своих соплеменников, несмотря на то, что он сменил веру. Я как-то спросила его на эту тему, на что он пожал плечами и ответил.

— Ну, как отнеслись? Кроме убежденных ортодоксов, остальные отнеслись философически.

Мы все понимаем, что иногда бывают безвыходные ситуации. Господь — он ведь един, просто каждая нация называет его по-своему. И он в сердце у каждого, а не в голове.

Я потом долго обдумывала его слова и должна была согласиться. Однако, мой управляющий философ! И с ним очень интересно разговаривать. Так что сейчас он вел оживленный разговор с Заварзиным. Я слышала только отдельные слова, что долетали до меня через открытое окошко кареты — ""Доходность"", ""расчетная стоимость"", ""представительские расходы"" и прочие заумные слова.

Ладно, пусть мужчины всласть наговорятся о своем, мальчуковом.

У меня, глядя на Андрея Заварзина, на его военную выправку, не исчезнувшую и после отставки, появилась интересная мысль. Пистолеты-то у меня так и лежат. И научить меня обращаться с ними некому. Даже воевавшие крестьяне умели обращаться лишь с берданой, офицерские пистолеты им никто не доверял. Яков Семёнович, как я поняла, убежденный пацифист. Обращаться к Пешкову почему-то не хочется, да и что скажет маменька, Аполлинария Семёновна? Не будет ли скандализована таким странным поведением милой соседки? А вот, как мне кажется, Андрей Петрович поймет меня и поможет в овладении старинным оружием.

Да и вообще, если честно, мне нравился Заварзин, особенно сейчас, когда он разговаривал с нами, и ушло вот это мрачное выражение лица, он был для меня более симпатичен, чем картинный красавчик Иван Пешков. Но это все лирика, пока мне надо думать о другом. И это другое неотвратимо приближалось с каждой верстой.