Иван-царевича не надо (СИ)

Иван Аркадьевич не стал заострять внимания на своем ляпе насчёт траура, и задал вопрос, ради которого, вероятно, и затевался этот разговор:

— На этих землях вы картофель будете выращивать, если я правильно понял. А что намерены делать с дубовой рощей?

Я удивилась:

— А что я должна с ней делать? Пусть себе растет! Вот только за лето почистим лес от валежника и сухостоя. Да ещё лесника приглашу, пусть посмотрит, нет ли больных деревьев.

— И вы, или ваши люди, беспрепятственно ходите в лес? Ничего странного не замечали?

Я пожала плечами:

— Я лично ещё в лесу не была, но мои люди ходят часто.

Ничего такого не сообщали. Все в порядке. А лес я сохраню для будущих Салтыковых. И люди пользуются им и сейчас — ягоды, грибы… нет, продавать рощу я не буду!

Пешков остался невозмутим на мое заявление, видимо, его успокоило то, что я не стала продавать ничего в Вязьме от своего имения. Между тем время приближалось к обеду, работы на поле оставалось немного меньше половины. Я поспешила попрощаться с Иваном Аркадьевичем, мотивировав это тем, что меня ждут неотложные дела в усадьбе.

Подойдя к Якову Семёновичу, попросила его объявить обеденный перерыв и достать из багажного отделения коляски обед для работников, который отправили с людской кухни.

Пожелав всем приятного аппетита, я поехала домой, меня сегодня ожидает встреча с ещё одним соседом — Андреем Петровичем. Отъезжая от поля, обернулась. За всадником, скачущим по дороге в Ивантеевку, поднимались клубы пыли. Пешков спешил домой, вероятно, поделиться новостями с маменькой.

После обеда передо мной встал вопрос — каким транспортом добираться до Федоткино? Коляской? Но вроде бы я не в гости собираюсь, а обучаться стрельбе из пистолетов.

А это дело как бы спортивное, то и одежда нужна подходящая, хотя бы амазонка. Но мои кавалерийские способности уже известны, да и с темпами Ласточки доберусь я до Федоткино к вечеру. И так и сяк решала и пришла к компромиссу — поеду в коляске, но надену амазонку. И плевать на дресс — код! Как мне показалось, брат и сестра Заварзины люди вполне вменяемые и лояльные. И вряд ли, в случае чего, они начнут сплетничать обо мне, как об особе с отсутствием вкуса и воспитания.

Выехала я сразу после обеда, на коляске, повысив дружка моей Веры, Семку, до высокого звания кучера.

Веру я взяла тоже, чтобы избежать лишних разговоров. Я с любопытством оглядывалась по дороге в поместье Заварзиных. Местность здесь отличалась от нашей, видимо, в силу близости реки Пчёлки, была более влажной, а возле самой реки и заболоченной.

И лес здесь был темный, еловый. Чем дальше мы ехали, тем более возвышенной становилась местность, лес сменился на лиственный, поля были тщательно ухоженные, не чета моим. Наконец, на небольшом взгорке, показалась сама усадьба.