Иван-царевича не надо (СИ)

Михей что-то протестующие замычал, один из двух других сыновей попытался кинуться нам наперерез, преградить дорогу к заветному зданию. Что лучше всех слов говорило о том, что сыновья все знали и участвовали в преступной деятельности.

Третий сын, не увидев среди нас отца, закричал:

— Тятенька! Ты где? Грабят нас, беззаконие творят!

Он что, совсем не увидел среди нас урядника или меня? Или счёл нас незначительными личностями? Скрутили и этих отпрысков Гаврилы. Всех троих усадили со связанными руками и ногами на землю возле стоящей во дворе телеги. Только мать семейства по-прежнему молча и недвижимо стояла на крыльце, не вмешиваясь никак в происходящее.

"Тяжёлый засов из дубовой плахи едва вытащили трое мужиков, и вот, наконец, распахнулись тяжёлые ворота сарая. Солнечный свет озарил темное нутро помещения. На полках стояли и большие бутыли, кажется, их называли четверти, и обычные литровые и полулитровую бутылки, даже квадратные хрустальные штофы. Все это явно украдено из запасов имения. В углу стояло несколько дубовых бочек, издающих резкий, хмельной запах. Вероятно, это полуфабрикат для производства самогона — брага.

Но самого главного — аппарата для перегонки — не было видно. Но верный волк опять дал наводку — отодвинуть пустую бочку, там есть подвал. Что я и озвучила. Услышав возню в сарае и скрип отодвигаемой бочки, дружно завыли сыновья Гаврилы. Спустившиеся в подвал стражники вытащили оттуда знаменитый винокуренный аппарат, про который столько говорили — медный, с бляхами производителей. Но местами уже появилась прозелень, всё-таки в подвале сыровато, а медь надо часто надраивать.

Я сразу предъявила права на все найденное, так как ясно, что аппарат украден из поместья.

Далее обыск переместился в дом. Тут Хася, суетясь под ногами всех присутствующих, неожиданно мысленно мне подсказал:

— Не знаю, то это или нет, но за этими досками с картинками есть какой-то металл, я не различаю его, но это точно металл.

Вначале я не поняла, о чем речь, но потом сообразила, что Хаська имел в виду небольшой иконостас в углу, возле которого теплилась маленькая лампадка. Не стала никого просить, сама решительно подошла к иконам, сдвинула одну, просунула руку поглубже. Пальцы ухватили что-то матерчатое, я потянула к себе. Из-за икон выпал матерчатый мешочек, глухо звякнувший. Все уставились на то, что я нашла.

Распустив завязки, я высыпала на стол содержимое мешочка.