Иван-царевича не надо (СИ)

Скорее всего, девицу не оставляет мрачная красота Андрея Петровича! Этакого местного Печорина и Чайльд Гарольда в одном флаконе! Правда, пока они ещё не описаны в литературе. Но хороших девочек из приличных семей всегда привлекал такой тип мужчин, и наш двадцать первый век не исключение. Что уж говорить о романтичном девятнадцатом веке.

— Заварзины? Нет, Анна Аркадьевна, я их видела последний раз тогда же, когда и вы, на похоронах моей бабушки. Более не имела чести их видеть. Но коли встречу, непременно поинтересуюсь здоровьем Надежды Петровны и передам ей ваше беспокойство!

Девочка смутилась и что-то лепетала, мол, это просто досужее любопытство, не более, и я могу не утруждаться.

Провожая гостей, я вышла на крыльцо. Коляска Пешковых уже стояла внизу, кучер натягивал вожжи, удерживая волнующихся лошадей, а Иван Аркадьевич подавал руку сестре, помогая той сесть в экипаж. И тут я чуть не застонала вслух! От ворот усадьбы по подъездной дороге катила ещё одна коляска! Оспади! Да закончится когда-нибудь этот день сурка!

Глава 13

Коляска с Пешковыми отъехала, чтобы освободить дорогу другому транспорту.

И брат, и сестра даже вытянули шеи, чтобы разглядеть пассажиров подъехавшего экипажа. Мне ничего вытягивать не надо было, с высоты крыльца мне и так было хорошо видно, что внутри, под поднятым верхом, сидит наш священник, отец Василий и ещё какой-то мужчина в темной одежде. Я вроде бы его не видела на похоронах. Но там людей было много, так что точно не скажу.

Из коляски вышел, радостно мне, улыбаясь, отец Василий и начал подниматься по ступеням. Вот я такой радости не испытывала, и, боюсь, моя улыбка более напоминала оскал голодной акулы. Причем, голодной в прямом смысле. Время обеденное, а я ещё ничего не сделала из задуманного, зато проголодалась. А уж Игнатьевна может быть довольна — обед для гостей не пропадет, законы гостеприимства обяжут пригласить этих визитёров к столу."

"Войдя в холл, я вновь пригласила приехавших людей в гостиную, надеюсь, там успели убрать следы чаепития.

Пригласив мужчин присаживаться, устроилась сама и принялась осторожно поглядывать на второго гостя. Вот зуб даю, это яркий представитель богоизбранного народа — миндалевидные темные глаза, крупноватый, для худощавого, вытянутого лица, нос с горбинкой, бледноватая, чистая кожа. Сам тоже худощавый, одет в темные, поношенный одежды, но чистые и целые. Сидел он спокойно, особого любопытства не проявлял.