Иван-царевича не надо (СИ)

Утром прибежавшая Верка докладывала мне последние новости по дому и поместью. Когда она только успевает все узнать? Причесывая меня, она тарахтела.

— Глафира с самого утра все кладовые проверяет да проветривает. Мамке столько новых касруль дала! И девкам для уборки и щелоку выдала и щетков! И тряпок разных. Ой, барышня! Игнатьевна, как узнала, что Глафира теперь ключница, ажно завтракать не стала! Лушка ей в камору принесла, а она велела унесть! И лежит. А Фиска с Грунькой ревут, да гребут все из птичника. Все аж сбежались посмотреть на это чудище невиданное — чтобы Фиска да Грунька работали, так такого никто и не упомнит! А ещё новый управляющий, почитай, до свету встал, да взял Прошку и Семку с конюшни, загрузили две телеги зерном летошним да поехали на мельницу.

Мамка им едва успела сунуть по краюхе хлеба да солонины. Да десяток яичков варёных. Не быть же им голодом полдня? А вы, барышня, сейчас в столовую идете кушать? Так я быстренько все вам накрою! Пока вы идёте, все уж готово будет!

И в самом деле, спускаясь по лестнице, я увидела, как в малую столовую вихрем пронеслась Верка с полным подносом.

Я ещё успела подивиться, как с ее скоростью передвижения она не наступает себе на подол сарафана и не падает. Но пройти из холла в столовую я не успела. От крыльца, снаружи, послышался шум подъехавшей кареты, громкие голоса людей. Я затормозила в холле, интересно, кто там пожаловал? Неизвестно откуда появившийся Трофим распахнул двери и, глядя куда-то в пространство, торжественно объявил:

— Господин Супонев Михаил Никифорович! Нотариус, из Вязьмы! К вам, Катерина Сергеевна.

Здорово, не прошло и года! Хотя… по сути, и прошло три дня только, как раз получить известие и добраться от города до нашей глухомани.

Это мне, из-за всей этой свистопляски с делами, кажется, что прошло пару месяцев. Нотариус оказался мужчиной средних лет, в строгом черном камзоле, но с белоснежным шейным галстуком, пышным бантом подпиравшим подбородок. Ещё из примечательного были не менее пышные бакенбарды и обширная лысина. Стараясь скрыть улыбку, я пригласила приезжего разделить со мной трапезу. От чего он не отказался, но сообщил, что после он хотел бы отдохнуть, так как ехали они и ночью, торопясь прибыть в имение. У меня тоже возражений не было, главное — он здесь, теперь уж спешить некуда. Но… завтрак подходил к концу, когда ""отличился"" Хаська.

Глава 16

Вначале послышались отдаленные крики, какая-то суета, постепенно приближающаяся к столовой. К женским воплям присоединились мужские, азартные, типа: ""Лови его! Держи его!"", и сдавленное рычание. Вот же! Услышав рычание, я поняла — Хаська опять что-то отчебучил и надо бежать, спасать поганца.

Бросив салфетку на стол, я выскочила в холл.