Хищная

К лицу девушки, которую спас 19 лет назад от злых мальчишек. К лицу девушки, которая снилась мне все эти годы. К лицу девушки, в комнате которой я находил спасение от тоски и отчаяния.

К лицу девушки, которую я искал все эти годы. И не находил.

— Кристина, — обращается к ней отчим. Она повернулась к нему, а я все так же жадно продолжаю всматриваться в каждый миллиметр ее кожи. — Я тебе сначала не сказал, не хотел тебя беспокоить, когда ты только переехала в Америку. Я думал, ты приедешь на зимние каникулы и сама все узнаешь, но ты так и не приехала ни разу. В общем, когда ты улетела, Максим попал в очень страшную аварию, чудом остался жив. У него была очень сильная травма головы, он пробил головой лобовое стекло и вылетел из машины. Максим был несколько дней в коме, потом перенес несколько операций на голову... В результате аварии, комы и операций у него произошла частичная потеря памяти. Максим не помнит некоторые отрезки своей жизни. И он не помнит последний год перед аварией. Максим не помнит тебя."

"Слова Игоря Петровича доходят до меня, будто через пелену. Кажется, я начинаю понимать, что именно он говорит, только когда Кристина в ужасе ко мне поворачивается и спрашивает хриплым голосом:

— Максим, ты не помнишь меня?

— Нет, — выдавливаю из себя.

— Совсем???

— Совсем.

Мы снова пристально друг на друга смотрим, и по ужасу в ее лице я понимаю: она все эти годы ничего не знала.

Но как??? Почему ей никто не сказал???

— Пойдёмте ужинать! — весело говорит мама, явно пытаясь разрядить обстановку.

Оля тут же разворачивает меня и ведёт на кухню. Я повинуюсь словно на автомате. Сажусь на стул, Кристина располагается напротив меня. Я снова на нее смотрю, а в висках пульсирует: она ничего не знала.

ОНА НИЧЕГО НЕ ЗНАЛА.

Кристина смотрит в тарелку, на ее лице все еще читается изумление. А я просто нагло ее рассматриваю. Наверное, уже неприлично нагло. Но мне все еще требуется подтверждение того, что это она. Что это она...

— А теперь кто-нибудь может мне еще раз подробно объяснить, что произошло? И, самое главное, почему мне восемь лет никто ничего не говорил? — Спросила Кристина. На последнем предложении она прожгла отчима взглядом.

Мама тяжело вздохнула и начала рассказ о той аварии.

А я смотрю на нее, ловлю каждое изменение в ее мимике и будто не дышу. Мои чувства не описать словами. Это и восторг от встречи с тихой, кроткой девочкой из лагеря. Это и злость на нее за то, что она презирала и ненавидела меня, когда я приехал в Москву. Это и обида за то, что ее не было восемь лет. Но это и облегчение — потому что она не знала о той аварии, а, значит, ее больше нельзя обвинить в том, что она была безразлична ко мне, когда я чуть не умер.

А еще это чувство неописуемой эйфории. Потому что я нашел ее. Потому что я ее нашел...