Хищная

— Хорошо, мисс Морозова, мы с вами свяжемся.

Я согласно кивнула. Мы пожали друг другу руки, и я пошла на выход из ресторана.

Через неделю, в день выписки Вики, Жан Руссо написал мне письмо, в котором сообщил, что они продолжают переговоры с другими потенциальными покупателями, но нас считаются приоритетными и готовы через месяц встретиться снова.

Они у меня в кармане.

Вика вернулась в гораздо более хорошем состоянии, чем уезжала. Она поправилась, на лице появился здоровый румянец. Глаза уже не такие потухшие и уставшие. Миша все это время терпеливо ждал маму. Хоть ему всего и три годика, он за полтора месяца Вику не забыл, и как только она переступила порог дома в «Золотом ручье», тут же бросился к ней с криком «Мама!».

Вика любит сына. Это видно. Не выпускает его из рук, кормит с ложечки, читает ему сказки, поет колыбельную. Она могла бы быть идеальной матерью, если бы не тот образ жизни, который вела.

— Кристина, спасибо тебе, — тихо сказала мне Вика уже перед сном в день возвращения.

Я крепко ее обняла.

— Я люблю тебя, Вик. Я неправильно поступила, когда уехала, оборвав все связи с тобой. Но я никогда не переставала тебя любить, мою младшую сестренку.

Я почувствовала, как футболка на плече стала мокнуть. Вика плачет.

— Мне так тебя не хватало...

— Прости меня. Прости...

Мы крестим Мишу в ближайшую субботу. Илья искренне рад. Вот не ожидала. Я думала, мне придется долго его уговаривать, но нет. Ему нравится роль крестного папы. Отец с Еленой по случаю крестин устроили в «Золотом ручье» небольшой праздник.

В работе и семейных хлопотах у меня получается не думать о Максиме. Прошло уже достаточно времени. Близится начало октября. От него по-прежнему нет вестей. Не звонит, не пишет. Я тоже на контакт с ним первая не иду.

О чем нам говорить? Это была ошибка.

Когда мы с Викой, Мишей и Людмилой Николаевной перезжаем в мою квартиру, Степанова скептически морщится.

— Что не так, Вик? — Недовольно спрашиваю ее.

— Кристин, квартира хоть и большая, но, я боюсь, мы с Мишей и Людмилой Николаевной будем тебя стеснять. Все-таки у тебя личная жизнь...

— У меня нет личной жизни, Вик. Ты же знаешь.

Несколько ночей подряд мы с Викой провели за душевными разговорами обо всем на свете. Как раньше. Я рассказала ей все про свою жизнь в Америке и про Максима. Она рассказала мне про себя. Мишиного отца она не знает. Это был случайный парень на одной из тусовок.

— Ну а вдруг появится!

— И что?

Она немного помялась и тихо спросила:

— А можем мы с Людмилой Николаевной и Мишей жить в вашей старой квартире? Вы же ее не продали?

Я напряглась... То была мамина квартира.

— Вик, там много всего от мамы осталось...

— Я с Мишей могла бы спать в твоей детской комнате, а Людмила Николаевна в гостиной. А комнату твоей мамы и твоего отца мы закроем.