Хищная

Допрос прошёл спокойно, мне никто никаких обвинений не выдвигал. Наши показания с Егором полностью совпали, поэтому полицейские довольно быстро поставили вердикт «самоубийство» и ушли.

Максим пошел провожать полицейских, а со мной осталась женщина из опеки.

— У ребёнка есть родственники? — Начала она.

— Да, но они не выразили желания его забрать.

— Тогда нам придется его увезти сейчас. Можете собрать вещи.

Я замерла.

— Подождите. Куда увезти?

— В детский дом определять будем. Ну, раз родственники отказываются его забирать. Мы с ними, конечно, еще постараемся поговорить. В семье все-таки ребёнку лучше будет...

Я молчу, смотря на нее во все глаза. Женщина грустно качает головой и вздыхает.

— С вами мы не можем его оставить. Вы посторонние люди.

— Но я его крестила... Я крестная мама.

— Тем не менее официально вы чужой человек.

— То есть, Миша никак не может со мной остаться?

— Только если официальные родственники откажутся от ребёнка, а вы оформите опекунство или усыновите его. Но это все займёт не мало времени.

Я молчу. Смотрю в одну точку и чувствую, как дрожат мои руки. Женщина меня не торопит. Кажется, она даже искренне сочувствует всему происходящему.

— Я готова, — говорю ей, наконец.

— К чему?

— К усыновлению. Я готова.

— Это не так сразу делается. У вас есть супруг? Какие у вас жилищные условия? Вам нужно будет пройти ряд процедур, по которым комиссия должна будет определить, подходите ли вы на роль приемного родителя...

Я перебиваю ее.

— Супруга нет, жилищные условия прекрасные. Я готова к усыновлению. Сколько это стоит?

— Это бесплатно, но вы должны понимать...

— Сколько стоит, чтобы меня никто не таскал по комиссиям и не трепал нервы, а ребенок все это время жил со мной в безопасности и полном порядке, а не в детском доме? Мы в России в конце концов живем, поэтому еще раз вас спрашиваю: сколько это стоит?

Я смотрю ей ровно в глаза, и она, конечно, понимает о чем я говорю. Она окидывает меня придирчивым взглядом, останавливается глазами на моих серёжках с бриллиантами, на ремне Gucci в джинсах, обводит глазами кухню и наконец кивает головой.

— Все сделаем быстро. Я с вами свяжусь, дайте свой номер.

Я диктую ей цифры, и она уходит."

"Когда хлопает входная дверь, я выхожу в прихожую к папе и Максиму. Они на меня смотрят, но ничего не говорят.

— Папа, я усыновляю Мишу.

— Ты уверена? У тебя же еще могут быть свои дети...

— Я уверена.

— Кристина, ты должна будешь стать полноценной матерью. Ты готова к этому? Может, лучше мы с Леной оформим опекунство, и он поживет с нами в «Золотом ручье». А потом, глядишь, Викины родители созреют...

Я перебиваю отца.

— Нет. Я усыновляю Мишу. Ему нужна мать.

В папиных глазах появляются слезы. А я продолжаю говорить твёрдым голосом.